Да-да, пожалуйста. Чем могу быть полезна?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Я собираю подписку. От «Вечерней звезды».
БЛАНШ. Не знала, что на звезды существует подписка.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Это газета.
БЛАНШ. Да, понятно. Я пошутила. Впрочем, довольно неудачно. Хотите выпить?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. Нет, благодарю вас. Я на работе.
БЛАНШ. Ну-ну… Так как же нам быть?.. Нет у меня ни гроша. Да я здесь и не хозяйка. Бедная родственница — слышали про таких, конечно?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Хорошо. Забегу в другой раз. (Хочет уйти.)
БЛАНШ (подошла ближе). Постойте!
Он в недоумении задерживается.
(Заправила сигарету в длинный мундштук.) Не дадите прикурить? (Направляется к нему. Сходятся в дверях между двумя комнатами.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Конечно. (Достает зажигалку.) Иной раз пошаливает.
БЛАНШ. С капризами? (Вспыхнул огонек.) А! Спасибо.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, это вам спасибо. (Снова готов уйти.)
БЛАНШ. Постойте!
Он снова задерживается, уже совершенно сбитый с толку.
Который час?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Четверть седьмого.
БЛАНШ. Как, уже?.. Нравятся вам эти бесконечные дождливые дни в Нью-Орлеане? Когда час, собственно, уже и не час, а осколок вечности — свалится в руки, и не знаешь, что с ним делать…
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Да, мэм.
В наступившем молчании заговорило «синее пианино». И уже не умолкнет до конца этой сцены, как и в начале следующей. Молодой человек откашливается и нерешительно смотрит на дверь.
БЛАНШ. Не попали под ливень?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. Я зашел в помещение.
БЛАНШ. В аптеку? И выпили содовой?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. У-гу…
БЛАНШ. С шоколадом?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. С шерри.
БЛАНШ (со смехом). Ах вот оно что — шерри!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Шерри с содовой.
БЛАНШ. Просто слюнки текут.