Стелла неуверенно смеется и, подняв веник, вертит его в руках.
Ты что, нарочно трясешь его мне в лицо?
СТЕЛЛА. Нет.
БЛАНШ. Перестань. Оставь веник в покое. Я не хочу, чтобы ты прибирала за ним!
СТЕЛЛА. А кто же приберет? Ты?
БЛАНШ. Я? Я?!
СТЕЛЛА. Нет, конечно. Я и не говорю.
БЛАНШ. Постой, сейчас мы пораскинем умом… если только я еще что то соображаю… Нам с тобой надо раздобыть денег, вот он — выход!
СТЕЛЛА. Что ж, деньги, конечно, никогда не помешают.
БЛАНШ. Слушай. У меня мысль. (Дрожащей рукой вставляет сигарету в мундштук). Помнишь Шепа Хантли?
Стелла отрицательно качает головой.
Ну, как не помнишь! Шепа Хантли! Я с ним училась в колледже, мы всюду бывали вместе; считали, что он за мной ухаживает. Ну, так вот…
СТЕЛЛА. Да?..
БЛАНШ. Зимой мы с ним встретились. Ты знаешь, ведь на рождественские каникулы я ездила в Майами.
СТЕЛЛА. Нет, не знала.
БЛАНШ. Ездила. Я решила, что, тратясь на эту поездку, пускаю средства в оборот и что предприятие мое тут же окупит себя — должна же я встретить там хоть кого-нибудь с миллионом долларов!
СТЕЛЛА. И встретила?
БЛАНШ. Да. Шепа Хантли. Я видела его на Бискайском бульваре в сочельник, в сумерки… он садился в машину — кадиллак с откидным верхом, в целый квартал длиной…
СТЕЛЛА. В городе такой и не развернешь, пожалуй.
БЛАНШ. Ты слышала о нефтяных скважинах?
СТЕЛЛА. Да… вроде есть такие.
БЛАНШ. У него нефтяные скважины по всему Техасу. Техас буквально льет золото ему в карман.
СТЕЛЛА. Ну и ну…
БЛАНШ. Ты знаешь, как я равнодушна к деньгам. Сами по себе они меня не интересуют — лишь постольку-поскольку… Но он мог бы… да ему ничего не стоит!..
СТЕЛЛА. Что именно, Бланш?
БЛАНШ. Ну, открыть для нас с тобой дело… оборудовать магазинчик, что ли.
СТЕЛЛА. Какой еще магазинчик!
БЛАНШ. Ну, какой… а не все равно? Да ему это не будет стоить и половины тех денег, которые его жена просаживает на скачках.
СТЕЛЛА. Так у него жена?
БЛАНШ. Милая моя, да разве я очутилась бы здесь, не будь этот парень женат?