– В Девоне, в доме у моря. Он принадлежит одному из актеров, снимающихся в «Братстве». Он дал мне ключ, чтобы я могла приехать туда когда захочу. Я и сейчас туда собираюсь. Я позвонила хозяину дома, и он разрешил. Даже не спросил, зачем.
– А как же «Братство»?
– У меня двухнедельный перерыв. Вот почему я в Лондоне. Так вышло, что моя героиня, Салли Макивэн, уехала в Нью-Йорк по делам. Я отправлюсь в Девон, потом вернусь на работу и попрошу защиты в Манчестере. И расскажу съемочной группе «Братства» всю правду.
– Утром мы первым делом расскажем все Максу Остину и попросим его связаться с полицией в Девоне. Мы же не хотим, чтобы вы боялись.
Но не успела я утром позвонить Максу Остину, как в девять часов он уже стоял у меня на пороге, улыбаясь и источая обаяние. Он снова надел романтичное развевающееся пальто, но когда я рассказала о Сельме, тут же превратился в Макса раздражительного и мрачного. Он разозлился, что я не позвонила ему ночью.
– У вас же есть мой мобильный. Он включен всю ночь. Какой смысл ждать утра? Я должен был приехать и сразу его арестовать. Этот ублюдок наверняка уже на полпути в Китай. О чем вы думали?
Я отвела его к Сельме. Он спустился минут через двадцать, к этому времени смягчившись.
– Держите ее там. Никого к ней не пускайте. Она настаивает на поездке в Девон – кажется, она была там на Новый год. Дала мне адрес. Я проверю.
– Вы ей не верите?
– Я проверю, – повторил он. – А сейчас позвоню кое-кому и отправлюсь за угол. Нанесу визит вашему другу Баззу.
– Он не мой друг, – начала я, но он ушел прежде, чем я успела договорить. Я вышла за ним в холл и мельком увидела, как в дверях исчезает зад Сонни Кросса – к счастью, уже одетый. Так-так-так.
Мамы нигде не было, хотя обычно она встает раньше всех. Спустилась Кэт и сразу кинулась к телефону – звонить в больницу. Судя по тому, как тяжело она опустилась за кухонный стол, изменений в состоянии Ричи не было.
Кэт выглядела совершенно изможденной.
– Мне разрешили посидеть у его постели до четырех утра. Я вернулась домой и попыталась заснуть, но проспала не больше двух часов.
Я принялась готовить ей завтрак.
– Тебе надо поесть, – сказала я твердо, когда она поморщилась при виде яичницы с беконом.
– Ничего не говори. Я знаю. Я должна поддерживать силы, – механически повторила она утомленным голосом. – Смените пластинку, а? Спасибо вам за поддержку, но от этих клише меня тошнит.
– Прости, – пробормотала я.
– Нет, это ты меня прости. Правда. Не понимаю, почему я огрызаюсь. Но ты и сама выглядишь неважно. Что случилось? А, помню. Где Томми?
– Это долгая история, – сказала я. – У тебя есть время?
– Конечно, – ответила Кэт. – Я поеду в больницу через полчаса, так что сейчас я в твоем распоряжении. Зря я вчера пошла на работу, все равно не могла сосредоточиться.
Я рассказала ей всю историю, начиная с цитрата калия в аптечке Томми. Я должна была уже тогда догадаться, что происходит. Кэт изумленно качала головой.
– А тебе не пришло в голову спросить его, откуда там лекарство? Нет? Ли, на такое способна только ты.
Я описала, как Томми вдруг заговорил на чистейшем французском. Сообщила ей грустное известие о Норин и описала встречу с Мари-Шанталь у ее постели. Закончила я свой рассказ неожиданными откровениями Томми о своем романе, не преминув вставить несколько злобных подробностей в описание Мари-Шанталь.
– Вся такая аккуратная, подтянутая. Не удивлюсь, если она каждый день делает маникюр. На всем ее теле нет, наверное, и волоска!
– Но она страдает циститом, – напомнила Кэт.
– Да, – рассмеялась я. – В жизни все-таки есть справедливость.
Я ждала ее комментариев насчет поведения Томми, но не успела она раскрыть рот, как в дверь позвонил Макс Остин. Уже второй его визит за утро.
– Его нет, – невыразительно произнес он. – Я звонил, но никто не ответил. Сосед видел, как сегодня утром он уезжал с чемоданом. Привет, Кэт, – поздоровался он, увидев ее за моей спиной. – Как ты держишься?
– У Ричи все по-прежнему, – ответила она. – Я держусь, а что мне остается. Но вдруг он останется таким на месяцы?..