Как соблазнить призрака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К несчастью, даже аромат кофе от ключа не мог перебить мерзкую вонь, ударившую мне в нос, как только я открыла дверь в подвал. Дыша ртом, я снесла коробки вниз, аккуратно поставила их на пол и включила свет. Внизу стены казались изъеденными, повсюду синели большие пятна плесени. Выше пузырилась мокрая бумага. Сейчас все выглядело гораздо хуже, чем когда я спускалась сюда последний раз. Там, где сырость доползла до самого верха, потолок выгнулся и провис. Похоже, в любую минуту может провалиться кухонный пол.

Я бросилась наверх, схватила «Желтые страницы» и позвонила в первую попавшуюся компанию по гидроизоляции. Там мне пообещали приехать утром и все осмотреть. Я была так довольна собой, что хотела позвонить маме – пусть похвалит меня. Но тут подумала, что, если позвоню ей и скажу, что устранила сырость, она непременно спросит: почему же я не знала об этой сырости и почему ты так долго ничего с ней не делала?

Я ворчала на Томми, что он вечно тормозит, но сама умудрилась провозиться весь вечер, готовя комнату для Анжелы. Кроме покупки цветов, их расстановки и стирки голубого покрывала на кровать, я освободила шкаф для одежды, нашла ворсистый прикроватный коврик, убедилась, что настольная лампа работает, и разобрала несколько полок для книг. Когда я наконец оглядела комнату, она показалась мне очень уютной. Я включила радиатор, чтобы, когда Анжела приедет, в комнате было тепло, и пошла наверх, отскребать ванную. Когда пробило полночь, я все еще торчала наверху, переставляла мебель в запасной спальне, служившей мне кабинетом, и ломала голову, не получится ли из нее симпатичная комната, чтобы смотреть телевизор. Я не замечала гниющих подоконников, текущего радиатора и крошащегося карниза. Хватит с меня, я ведь позвонила насчет сырости, правда ведь? Рухнув на кровать, я написала на самоклейке «ПОЗВОНИТЬ КЭТ» и прилепила ее к будильнику.

Но в результате все мои заботы об Анжеле оказались напрасной тратой времени. Ей не понадобилось ничего из того, что я приготовила. Она привезла совсем мало одежды. Почти все ее вещи сгорели, так что ей не нужно много места в шкафу. Анжела не читала в кровати, а когда я упомянула книжные полки, она смутилась, и меня осенило, что, может, она вообще не читает. Когда же я спросила ее, нужен ли ей письменный стол – она рассмеялась. Зачем ей письменный стол? Она больше не делает уроки.

Да, и еще у нас возникли сложности с едой. Утром я предавалась роскошествам – выжала апельсиновый сок, сварила кофе и принесла круассаны. Анжела не обратила на них внимания и приготовила себе чай, насыпая горы сахара в каждую новую чашку. А вечером она принесла рыбу с картофелем фри, уселась за кухонный стол и, развернув газету, поедала все прямо на ней. Запах распространился по всему дому, но когда я попыталась убедить Анжелу, что такая пища вредна для здоровья, она рассмеялась и сказала:

– Вы ведь тоже хотите, правда? Вы просто завидуете. Нет ничего лучше рыбы с картошкой.

Я заткнулась, потому что, конечно же, она была абсолютно права.

Но я взяла за правило есть по вечерам дома, вместе с ней, хотя ели мы совершенно разное. Анжела делала вид, будто все в порядке, но я-то видела, что она нервничает. Два первых вечера мы избегали разговоров о пожаре и Фреде, но на третий вечер, вытряхивая кетчуп на треску с картошкой, она вдруг разрыдалась. Ее всхлипывания совпали с долгожданным появлением кетчупа. Он хлынул из бутылки мерзким булькающим потоком и забрызгал липкими, похожими на кровь каплями ее бюстгальтер, обтянутый девственно-белой футболкой.

– Фреда бесило, когда он не мог его вытряхнуть. Он никогда не понимал, почему нельзя делать кетчуп, который легко выливается.

Я попыталась представить себе покорного, прыщавого Фреда, которого бесит кетчуп, и не смогла. Но ничего не сказала – может, Анжела наконец даст волю своим страданиям.

– Кто мог его убить? Фред был таким добрым, тихим мальчиком. Откровенно говоря, Ли, это одна из причин, почему мы расстались. Он милый, да, но с ним скучно. Я бросила его. Когда я сказала ему, что все кончено, знаете, что он сделал? Заплакал. А теперь он умер. Из-за меня.

– Вы не виноваты, Анжела, поверьте. Не вините себя. Правда. Вы же не просили его приходить к вам в канун Нового года, верно?

– Нет, – всхлипнула она. – Нет, не просила. Но я не удивилась. Он всегда приходил. Он не мог смириться с тем, что между нами все кончено.

– Полагаю, ему было трудно это сделать. Он ревновал к вашему новому другу?

– Новому другу? – Она как-то странно на меня посмотрела.

– Скотту. Вы рассказывали мне о нем в машине, помните?

– Ах да, наверное, он расстроился из-за Скотта. Знаете, что думает полиция? Они считают, что кто-то охотился за мной, а не за Фредом. Они спрашивали меня, не ссорилась ли я с кем-нибудь. Есть ли у меня враги? Ли, вы тоже думаете, что кто-то хотел убить меня, а вместо этого убил Фреда? Как вы думаете, они попробуют снова? Ворвутся сюда? Например, сегодня ночью?

Было ужасно слышать от нее это. Подумать только, она сидела за моим кухонным столом с окровавленной грудью. Я знала, что это кетчуп, но он выглядел так убедительно. Как в кино.

– Ну, здесь мы как за каменной стеной. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Сегодня приедет Томми. Он защитит нас.

Но я понятия не имела, правда ли это. Присутствие Томми, может, и успокаивает, зато его способности как телохранителя еще никогда не подвергались испытанию.

Он приехал через полчаса, с загадочным видом держа перед собой котелок.

– Твой рождественский подарок, помнишь? – гордо сказал он. Я подарила его в прошлом году, надеясь, что Томми станет есть овощи. Пусть и жаренные в масле. В вопросе калорийной и ужасно вредной пищи он был хуже Анжелы.

– Это только временно, – зашипела я на него. – Пока идет расследование. Ты это понимаешь, да?

И все же я была ужасно ему рада.

Как будто одних Анжелы и Томми в доме было мало. На следующий день я вернулась от дантиста и увидела, что за кухонным столом рядом с ними сидит моя мама. Мне тут же вспомнилось, что, во-первых, компания по гидроизоляции так никого и не прислала, а во-вторых, что я забыла позвонить Кэт. Две вещи, которые недавно занимали все мои мысли, напрочь вылетели у меня из головы. Мама умеет заставить меня почувствовать себя виноватой еще до того, как откроет рот.

Несмотря на уже знакомый запах рыбы и жареной картошки, они жадно поедали жареные овощи. Анжела в знак приветствия махнула обуглившимся пастернаком.

– Ваша мама соблазнила меня этой новой едой, – сообщила она. – Вам точно понравится, Ли.

– О, это было ужасно, – пробормотала мама с набитым ртом. – Когда я вошла, она ела рыбу с картошкой. Рыбу с картошкой. И это все, что она собиралась съесть. Никакой грубой пищи. Никаких овощей. Просто куча жира и соли. А вон там лежат прекрасные свежие овощи. Морковка, брюссельская капуста, пастернаки. Я показала ей, что делать. Почистить их, положить все в форму для запекания, добавить каплю масла и морской соли, посыпать петрушкой и поставить в духовку с запеченной картофелиной. Конечно, ей понравилось. И слава богу. Дорогая, прости, что не предупредила о приезде. Нас допрашивала полиция, представляешь? Через Интерпол или что-то в этом роде.

Я должна была сказать им, в какое время ты уехала. Как будто ты подозреваемая.

Я вспомнила калорийные блюда, которыми мама потчевала нас во Франции, и подумала, можно ли, с точки зрения здорового питания, сравнить это с рыбой и картошкой. Томми, как я заметила, не ел ничего.