— Против танталуса-2 и танталуса-3 сейчас найдены эффективные средства!
— А кто знает, что принесет танталус-11? — Как и всегда, почти всякий сидевший в зале стремился высказать свое мнение.
Больше всех горячился Свенсен.
— Если мы оборвем стихийный эксперимент, поставленный природой, — говорил он, — мы не узнаем много такого, до чего дойдем в наших лабораториях, может быть, только через десять или двадцать лет.
— Что важнее: человек или микроб? — возражал представитель Планового Бюро. — И какова тут роль природы? В конце концов, активность танталуса вызвала не природа, с которой он жил в мире тысячи лет, а человек. Вся деятельность танталуса за последнее время — это фактически восстание против человека, против его дел…
— Вы забываете про бамбук! — взволнованно крикнул кто-то.
— Ну, знаете, бамбук получается слишком дорогим!
По нескольку человек сразу нажимали кнопки, требуя дать им возможность бросить хотя бы реплику. Диктор-диспетчер едва успевал предоставлять слово.
В самый накал страстей, когда на пульте диктора горела добрая дюжина лампочек, раздался голос Карбышева:
— Вношу предложение!
Шум в зале стих.
— Предложение такое, — сказал Карбышев. — Танталусов — всех без исключения — изъять и заключить в тюрьму микробов. Оставшихся вне тюрьмы полностью уничтожить. В тюрьме отвести танталусам отдельный корпус: для каждого лабораторию и тридцать в резерве для будущих, которые еще возникнут. Мы используем все средства воздействия на микроорганизмы и, как только получим стойкие виды с полезными свойствами, будем выпускать их на свободу.
Предложение поставили на голосование. На табло, вспыхнувшем на потолке, замелькали цифры. Они сменялись по мере того, как собравшиеся в зале нажимали кнопки у кресел.
500 — «за», 00 — «против».
Диктор сообщил о решении всему миру.
Противники танталуса и защитники, только что ожесточенно спорившие, устремились к выходу.
Карбышев беседовал о чем-то с Нгарробой и Сунь-лином. Все трое внимательно посмотрели на подходившего Барча.
— Знаете что? — сказал Карбышев. — То, чему мы были свидетелями сегодня, — по-видимому, последний на Земле бунт природы против человека. На Венере — дело другое. Там, можно сказать, сплошной заповедник дикой природы. И на каждом шагу опасности. Мы подбираем сейчас первую смену для постоянной научной станции на Венере. Подумайте об этом, а?
НИЧЕГО ОСОБЕННОГО
Ю. САФРОНОВ
Утро выдалось превосходное. Ни малейшего ветерка. Море спокойно покачивалось. Первые лучи солнца окрасили кромки облаков в золотой цвет.
Лодка плыла по спокойной воде почти беззвучно.
Тихо поскрипывали уключины.
В лодке было трое: профессор-ихтиолог Поляков, бухгалтер Никодимов и инженер Берданов. Они увлекались подводным плаванием. Это увлечение и рыбная ловля сблизили их.
Когда лодка отплыла от берега, оставив далеко позади одиноких купальщиков, Берданов надел маску. Он натянул на ноги темно-зеленые ласты, взял в руки ружье и, стараясь не шуметь, спустился в воду. Друзьям было видно, как уверенно он держится под водой. Вот он заметил добычу и скрылся в глубине. Прошло несколько секунд, и Берданов показался на поверхности, держа в руках убитую кефаль.
Он сбросил рыбу через борт и, забравшись в лодку, снял маску.
— Большая стая кефали. Ушла туда, — он показал рукой в открытое море.
— Догоним!
Налегли на весла. Где-то далеко в небе послышался характерный звук реактивного самолета. Все трое, словно по команде, посмотрели вверх, но ничего не увидели.
— Где же он? — удивился Берданов, прислушиваясь ко все нараставшему свисту реактивных двигателей.
— Вижу! — обрадовался Никодимов, показывая рукой в небо. — Смотрите там, левее!