- Давай соглашайся, - толкнул его в бок Нестеров,- хуже от этого не будет, а вдруг, что получится.
- Ох, не зря парня в Москву отправляли, ни хера наверно не выйдет его к себе прибрать, - подумал он.
Между тем Ивашов попросил Бородина выйти из машины и улечься на мшистый, залитый солнцем пригорок. Дорога, на которой они сейчас стояли, находилась в редком сосновом бору, залитом солнцем. Не было ни ветерка, стояла удивительная для сегодняшнего бурного дня тишина. От рокады, с которой они съехали, также не доносилось ни звука. Никто оставаться в машине не захотел и все стояли вокруг Бородина, желая посмотреть на процесс лечения. Но, неожиданно, полковник засмущался.
- Ну, что столпились, заняться не знаете чем? Не хер тут разглядывать, Игорь пусть делает, что обещал, а вам тут торчать нечего.
После этих слов, около него остались только Ивашов и Наташа со своей санитарной сумкой.
Селезнев полез в машину, рыться в вещах, ему было приказано отыскать воду и что там есть у немцев съестного. Манеров с автоматом в руках ушел в обратную сторону по дороге на охранение, а Нестеров, раскрыв планшет мудрил с картой и размышлял над дальнейшим маршрутом. Черепанов что-то чиркал в своем блокноте, видимо кропал статью о пребывании за линией фронта.
Наташа внимательно наблюдала за манипуляциями Ивашова.
Он попросил Бородина закрыть глаза, тот скептически улыбнулся и выполнил требуемое и тут же Игорь ткнул его указательным пальцем в лоб. Наташа открыла рот от удивления. Полковник заснул, самым настоящим образом.
После этого Ивашов закатал у него рукав гимнастерки и крепко обнял своими лапищами изуродованную руку командира, там что-то треснуло, затем еще раз.
Наташа взвизгнула.
- Ты, что делаешь, ты же ему доломаешь все, - и тут почувствовала, как неведомая сила закрыла ей рот.
- Хоть ты не мешайся,- выдохнул Игорь. У него на лбу выступили капли пота, а руки наливались краснотой.
В течение десяти минут он сидел неподвижно, не обращая внимания на окружающее. Нестеров, оторвавшийся от карты, с жадным любопытством следил за ним.
Наконец, Ивашов глубоко вздохнул и бережно отпустил руку Бородина.
Наташа, к которой неожиданно вернулся дар речи, громко ахнула, увидев абсолютно гладкую кожу и ни одного шрама. Сам же лекарь лег рядом с Бородиным лицом вниз и раскинул руки, как будто хотел обнять землю, на которой сейчас лежал.
На Наташины ахи и охи собрались все и с удивлением смотрели на руку Бородина, которая сейчас была, как новенькая.
- Эй, полковник, - обратился к нему Нестеров, - подъем! все лечение проспал.
Но тот продолжал спать, и не реагировал ни на что.
-Загипнотизирован,- мелькнула мысль у разведчика, - эй, Ивашов, буди своего пациента, - крикнул он все еще лежащему на земле красноармейцу. Тот медленно уселся на земле. Его лицо потеряло юношескую округлость, а несколько появившихся морщин делали выражение лица суровым и значительным. И для цепкого взгляда разведчика на рядового Красной Армии сейчас он был совсем не похож.
Игорь устало дотронулся до Бородина и тот начал просыпаться, недоуменно оглядываясь по сторонам.
Ивашов же произнес незнакомым низким голосом:
- Товарищи если не поем сейчас, то точно отрублюсь на день, - и вновь улегся на землю.
- Селезнев мать твою, ты нашел, что пожрать?- крикнул полковник.
- Так точно, - донесся ответ из машины.
-Тогда какого хуя там сидишь? Бегом сюда со всем, что там надыбал.
В течение следующих пятнадцати минут все смотрели, как надо принимать пищу, вернее, как ее уничтожать. Из того, что было в загашнике у фрицев Ивашов сожрал половину, в том числе и вареную курицу, которая неведомым образом присутствовала в машине ее косточки только хрустели у него на зубах.
Когда он остановился, то поглядел вокруг довольным взглядом и сказав сам себе:
- Пятнадцать минут сон-тренаж, - заснул.
Нестеров оторвавшись, наконец, от этого зрелища собрал срочное совещание в составе трех полковников и одного майора.
- Товарищи командиры,- сказал он внимательно слушавшим его людям, - после сегодняшнего события, надеюсь, вы все поняли, кто в нашей команде самая ценная фигура.