Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я так и думал, товарищ командир, — обрадовался солдат. — Кто-нибудь да возьмет в попутчики. Свои, советские, не дадут человеку в горах пропасть.

Он вынул из кармана деревянный портсигар:

— Может, закурите, товарищ командир? Трофейные сигаретки имеются. Хорошо, хоть такие остались. Без курева совсем беда. — Солдат прикурил от зажигалки и, сунув ее в карман, продолжал: — Сказывают, не табак в сигаретках, а морская трава. Но курить можно. Конечно, против наших — дерьмо, особенно против махорки, что нам до войны выдавали. Помните, «Гродненскую»? Ух, махорка была! Потянешь — слезу выдавливала.

— Говорите, до войны служили?

— Так точно.

Донцов взял немецкую сигарету, повертел перед глазами, отдал назад.

— Спасибо, не курю. Просто так, любопытно.

— Значит, в Сухуми, товарищ командир? — не умолкал солдат. — Дело! Вчетвером мы туда за милую душу доберемся! — и, покосившись на носилки, с сожалением добавил: — Вот только помочь не могу. Разве одной рукой?..

— Обойдемся и без тебя, — не очень дружелюбно сказал Пруидзе.

Солдат взглянул на кавказца, удивился его неожиданному тенорку: у такого, казалось, непременно должен быть бас. Не стал перечить: нет так нет. И когда Степан и Вано подняли носилки, послушно пошел следом.

Шагая впереди, Пруидзе рассматривал знакомые места. Не один раз проходил по этой тропе, и вот она снова ведет его в родной город. Теперь уже ничто не остановит… Дойдут и раненого донесут!

— Придем в Сухуми — гостями будете! Шашлык будет. Вино будет. Ух, циви мацони!.. — словно декламировал он.

— Из Сухуми, значит? — ухватился за слово солдат.

— Именно. А ты?

— Я, браток, из Одессы, — солдат тяжко вздохнул. — Гитлер теперь в моей сторонке. Второй год письма не имею.

— А как звать-то тебя? — стараясь рассеять печаль солдата, спросил Донцов.

— Петрусь. Петря… Мать все, как ласковее, хотела.

— А фамилия?

— Вот фамилия у меня не украинская: Зубов моя фамилия… Да вы просто Петром, Петькой зовите. Чего уж там.

«Где она, куда девалась? — рассуждал Митрич. — Разве в Стрелецкую к тетке ушла? Так туда не пройти, там немцы. А может, и в живых нет? Не может быть! Прячется где-нибудь, а то и в горы подалась».

Разворошив копну сена, старик достал винтовку, щелкнул затвором — все в порядке. Жалко, патронов нет. Да ничего: была бы кобылка, кнут найдется! Осмотрелся, пошел по росистой траве к одиноко стоявшей на юру старой хате. Лунная ночь не нравилась ему, да что поделаешь — ждать некогда.

Тихо, как тень, потянулся к окну, стукнул пальцем в стекло.

— Открой, Дарья.

— Митрич? — донесся голос изнутри.

— Открывай, не бойся.

Дарья приходилась Митричу дальней родственницей. Ее сын, Егорка, вот уже второе лето был подпаском у деда. Здесь, в этой невзрачной на вид мазанке, часто гостила Наталка, Может, и теперь здесь?

Пропустив Митрича в хату и увидев в его руках винтовку, Дарья удивилась:

— Шо вы надумалы!

— А ничего… собак много развелось — мирному человеку не пройти, — хмуро ответил дед.

Женщина догадалась: опять, как в гражданскую, партизанить собрался. Хотела расспросить подробнее, да разве он скажет? Знает она Митрича.