Пятёрка отважных: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь самый раз было сигануть с липы, чтобы не попасть фашистам в лапы. Но Данилка увидел, что офицеры на щелчок не обратили никакого внимания. Они взяли каравай вместе с полотенцем, что-то сказали Зылю-Бородылю, даже похлопали его по спине. Данилка думал, что на этом фашисты и закончат учреждение управы. Ан нет! Из-за сельповской лавки вдруг появилась белая лошадь, которую вёл на поводу Густин отец Иоган Карлович Клем. Лошадь не просто шла на поводу. Она танцевала, как заправский танцор из Велешковичского ансамбля танца. Люди так и ахнули от удивления — Гром!..

Давным-давно, может быть, ещё в том столетии, помещик Струмецкий держал в своём имении конюшню породистых лошадей. Продавал их в Париж и Вену, в Лондон и Мадрид. Слава о велешковичских скакунах обгоняла и без того быстрые слухи. А тут подоспела революция. Помещик сбежал в Турцию, лошадей забрали в Красную Армию. Конюшня опустела. Велешковцы думали — навсегда. Но вернулся в имение из красной конницы Семёна Михайловича Будённого бывший помещичий батрак и наездник, или, как его по-другому называли, — жокей, Григорий Якимчик. Привёл он в Велешковичи двух породистых кобыл, да и начал возобновлять теперь уже не помещичью, а государственную конюшню. Для красной конницы тогда надо было много лошадей. Велешковичский конезавод рос из года в год, а его скакуны завоёвывали призы и дипломы на самых разных соревнованиях. Но больше всего медалей имел Гром.

Когда фронт начал приближаться к Подвинью, конезавод эвакуировали. Грома также. И вдруг Гром оказался в Велешковичах. Было от чего ахнуть велешковцам. Но больше всего, пожалуй, удивило их, что Грома вёл не лишь бы кто, а уважаемый всеми инженер кирпичного завода Иоган Карлович Клем.

Клем подвёл Грома к фашистскому офицеру, поклонился и передал его в руки фашисту.

— Изменники…

— Предатели…

— Холуи фашистские…

В толпе, как ветер в камышах в холодную пору, прокатился негодующий шёпот. Данилка также не мог оставаться безразличным.

— Видел, — сказал он Максимке, — кто такой отец твоей Густи?

— Такой самый, как твой друг Зыль, — ответил Максимка.

Густя

1

Отец приказал Густе сторожить дом, никуда не отлучаться, пока он не вернётся домой. Густя заметила, что отец был чем-то взволнован.

Последнее время что-то непонятное творилось с ним. Отец ходил задумчивый, хмурый и какой-то сгорбленный, будто нёс на плечах немыслимую тяжесть. Густя несколько раз пыталась заговорить с ним, но отец только гладил её по голове и молчал.

Как только отец вышел за калитку, Густя достала из материного сундука старые куклы. Каких только кукол не было у Густи! Золотоволосая Белоснежка в шикарном платье и серебряных туфельках. Шестеро (седьмой потерялся) гномов в чёрных бархатных фраках и красных колпачках с колокольчиками. Розовощёкий Петрушка в длинной сорочке — по белому полю синий горошек. Василиса Премудрая в цветном сарафане. Два голыша-двояшки. Плаксивая Дуня и весёлый гармонист Кузёмка. Всех не пересчитаешь. А хотя бы и пересчитал?..

Такой большой девочке, как Густя, пожалуй, стыдно уже было играть с куклами. Она и сама это понимала, поэтому доставала кукол из сундука только тогда, когда никого не было дома и не надо было ничего делать по хозяйству.

Густя так увлеклась игрой в куклы, что не услышала, как кто-то вошёл во двор. Оторвалась от игры только тогда, когда залаяла Кудла. Она посмотрела в окно и едва не упала в обморок от страха — трое фашистов вели её отца в дом.

«Наверно, узнали, что я была на Калиновой гряде, когда Данилка стрелял из пушки, — подумала Густя. — Пришли меня арестовывать… Я ничего не скажу, даже если меня будут бить…»

Убежать от фашистов было совсем просто: стоило открыть окно, вылезть на пристройку, оттуда соскочить в огород — и ищи ветра в поле! Но что тогда будет с её отцом? Фашисты заберут папу, посадят в тюрьму… Нет, уж если помирать, то вместе.

Густя отошла от окна, стала возле лестницы, что вела с мансарды в прихожую, начала слушать.

— Прошу, прошу, гер комендант, — услышала она отцовский голос.

— Данке шен, данке шен, — кто-то поблагодарил в ответ очень писклявым тоном, будто говорил мальчишка, у которого ломается голос.

Густя глянула вниз. В прихожей стояли немцы и её отец. Вот отец взял низкого, толстого немца под руку, повёл в зал.

— Будьте любезны, гер комендант, проходите, чувствуйте себя как дома, — приглашал отец, пропуская коменданта впереди себя в зал.

Густя не могла поверить ни своим глазам, ни ушам. Значит, отец вовсе и не арестован! Значит, он дружит с фашистами! Такого не могло быть. Но такое есть! Густя видела, как он брал под руку коменданта, слышала, как приглашал его чувствовать себя как дома.

— Густя, где ты? Встречай гостей, хозяюшка, — позвал её отец.

Густя хотела не отзываться, но она была очень послушная девочка, поэтому, вопреки своим чувствам, сошла вниз. Отец взял её за руку, подвёл к коменданту.

— Гер комендант, это моя дочь Августа…»

— Очень славная девочка, — сказал комендант и погладил Густю по волосам.

— А теперь, Густя, — приказал отец, — накрой стол, поставь рюмки и всё остальное. А я возьмусь за закуску. Прошу прощения, господа, что должен оставить вас ненадолго, но жены у меня нет, поэтому приходится вести хозяйство самому.