Уши Джонни Медведя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы слышите его в первый раз?

– Да. Но кто он такой, черт побери?

Алекс сделал вид, что не слышит моего вопроса.

– Вы беспокоитесь за репутацию Мэй Ромеро. Не надо. Джонни Медведь, случалось, выслеживал ее и прежде.

– Но как он услышал нас? Я не видел его.

– Никто не может увидеть или услышать Джонни Медведя, когда он занимается этим делом. Он мастер подкрадываться незаметно. Знаете, что делают наши молодые люди, когда идут гулять с девушками? Берут с собой собаку. Собаки боятся Джонни и чуют его издалека.

– Бог мой! Но эти голоса…

Алекс кивнул.

– Да, я понимаю вас. Мы тут написали письмо в университет насчет Джонни, и оттуда приезжал один молодой человек. Он посмотрел на Джонни и рассказал нам о Слепом Томе. Вы слышали о нем?

– О негре-пианисте? Да, слышал.

– Слепой Том был тоже слабоумным. Он почти не умел говорить, но повторял любую вещь, которую исполняли при нем на пианино, даже самые трудные вещи. Его заставляли играть после выдающихся музыкантов, и он воспроизводил не только музыку, но и настроение, личное толкование музыки во всех оттенках. Чтобы поймать его, пианисты делали небольшие ошибки, и он играл с ошибками. Он как бы фотографировал игру в мельчайших подробностях. Молодой человек из университета сказал, что Джонни Медведь делает то же самое, только он фотографирует слова и голоса. Он испытывал Джонни, читая ему длинные тексты на греческом языке, и Джонни повторял все в точности. Он не понимает слов, которые говорит, он только произносит их. Придумать что-либо у него не хватит ума, поэтому мы знаем, что он говорит только то, что слышал.

– Но для чего он это делает? Зачем ему подслушивать, если он ничего не понимает?

Алекс свернул папиросу и закурил.

– Он не понимает, но зато любит виски. Джонни знает, что если он подслушает что-нибудь под окном и повторит здесь, кто-нибудь угостит его стаканчиком виски. Иногда он пробует всучить разговор миссис Рац в лавке или спор Джерри Ноланда с матерью, но за такие вещи никто не дает виски.

– Странно, – сказал я, – что его никто до сих пор не застрелил, когда он торчал под окнами.

Алекс сделал долгую затяжку.

– Многие пытались, но Джонни Медведя не так просто увидеть, а поймать – и вовсе невозможно. Даже за закрытыми окнами приходится говорить шепотом, чтобы он не услышал. Ваше счастье, что ночь была темная. Если бы он разглядел вас, он мог бы изобразить в лицах все, что там у вас было. Вы бы посмотрели, какие гримасы делает Джонни Медведь, когда старается быть похожим на девушку. Ужасное зрелище!

Я взглянул на фигуру, свернувшуюся под столом. Джонни лежал спиной ко всем. На черноволосую всклокоченную голову падал свет. Я увидел, как большая муха села ему на голову, и… клянусь – вся кожа на голове подернулась, как у лошади, отгоняющей овода. Муха снова села, и снова кожа подернулась, сгоняя муху с головы. Меня тоже всего передернуло.

Разговоры в комнате снова стали скучными и монотонными. Жирный Карл полировал полотенцем стакан. Рядом небольшая группа посетителей, потолковав о гончих собаках и бойцовых петухах, уже переключалась на бой быков.

Алекс, сидевший рядом со мной, сказал:

– Пойдем выпьем.

Мы пошли к стойке. Жирный Карл поставил два стакана.

– Чего вам?

Мы не ответили. Карл налил желтоватого виски. Он угрюмо взглянул на меня и многозначительно подмигнул, прикрыв один глаз мясистым веком. Не знаю, почему, но я почувствовал себя польщенным. Карл сказал, указывая кивком в сторону карточного стола:

– Подвел вас, а?

Я тоже подмигнул ему.

– В следующий раз возьму собаку.

Я старался попасть ему в тон. Мы выпили виски и вернулись на свои места. У Тимоти Раца вышел пасьянс, и он двинулся к стойке.

Я оглянулся на стол, под которым лежал Джонни Медведь. Оттуда выглядывало его глупо улыбающееся лицо. Он уже лежал на животе. Голова его двигалась, он осматривался, словно зверь перед тем, как вылезти из берлоги. Потом он выполз и встал. Такой неуклюжий, бесформенный, он двигался поразительно легко.

Джонни Медведь стал красться к стойке, на ходу улыбаясь посетителям бара. У стойки снова послышался его настойчивый зов: