Тайное учение даосских воинов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Введение

После публикации моих первых книг «Кунг-фу. Школа бессмертия» и «Кунг-фу. Формы Шоу-Дао» я регулярно получаю тысячи писем от читателей, которые интересуются личностью моего учителя Ли Н., его системой подготовки, философией и мировоззрением школы Шоу-Дао. Потребовалась бы целая книга только для того, чтобы перечислить все вопросы, которые мне присылают в этих письмах. Некоторые утверждают, что встречали моего Учителя или что он обучает их во сне. К своему удивлению, я узнал, что появились группы людей, объединяющиеся в секты и называющие себя шоу-даосами, которые пытаются практиковать систему Шоу-Дао по отрывистым сведениям, почерпнутым из моих книг.

Книга «Путь Шоу-Дао» была написана по двум причинам: во-первых, я попытался в ней ответить на некоторые вопросы и дать более полное представление о Шоу-Дао и о личности моего Учителя и, во-вторых, для того, чтобы, описывая период моего ученичества, заново пережить волшебное ощущение от столкновения с чем-то явно выходящим за рамки повседневной жизни и обычного человеческого сознания. Учитель говорил, что Шоу-Дао — это жизнь, и, как невозможно объяснить обычными словами, что такое жизнь, невозможно объяснить, что такое Шоу-Дао. Это — путь, по которому можно следовать, когда существует человек, указывающий и направляющий на него, как направлял меня мой Учитель. Путь Шоу-Дао — это формирование ощущения жизни, отличного от ощущений обычного человека, это формирование принципиально другой психики, другой жизненной позиции, другой шкалы ценностей, другого мышления.

В этой книге основное внимание не будет уделяться детальному изложению техники рукопашного боя системы Шоу-Дао, я хочу рассказать лишь о процессе преобразования моего сознания и мировоззрения, которое последовательно осуществлял со мной Учитель, используя для этого любые средства, хитрости и трюки из своего богатого арсенала.

Для того чтобы подробно изложить все наши беседы, тренировки и приключения, потребовалось бы написать десятки томов, и даже тогда мне не удалось бы до конца передать ощущение духа Шоу-Дао, потому что это можно только пережить, но не пересказать.

В этой книге я упомяну лишь о некоторых интересных моментах моих встреч с Учителем, которые помогут получить представление о его личности и методах обучения, причем, скорее всего, это впечатление будет неверным, потому что я сам так и не смог понять до конца, каким был Ли, и до сих пор не знаю, кем он был на самом деле. Поведение Учителя всегда было непредсказуемым. Он с неуловимой легкостью перемещался от состояний самых невероятных эксцентрических крайностей к позиции уравновешенного мудреца. Лишенный обычных человеческих эмоций, он мог в совершенстве создавать иллюзию любой эмоции — положительной, отрицательной, благородной, безобразной, мгновенно чередуя их. Иногда он казался человеком тошнотворным до омерзения, иногда возвышенно-духовным, иногда жадным, глупым, трусливым или униженным. И вдруг, сбросив маску. Ли перевоплощался в великого воина или философа, стоящего выше всех человеческих проблем и слабостей.

На первом этапе моего обучения Ли непрерывно использовал формы поведения, в своих крайностях доходящие до абсурда, чтобы заставить меня осознать, что истина никогда не лежит на поверхности событий, а находится посередине между двух крайностей, между двух сторон медали, между «да» и «нет». Своим поведением он разрушал стереотипы поведения и установки, с детства заложенные в меня родителями и окружением, и на их месте создавал новое чарующее мироощущение воинов жизни, Спокойных, следующих по пути Шоу-Дао. Своим поведением Ли научил меня одинаково относиться к прекрасному и безобразному, потому что и то и другое — проявления жизни, и разница между прекрасным и безобразным существует только в нашем сознании; одинаково воспринимать победы и поражения, потому что часто победа по своей сути может оказаться поражением и, наоборот, поражение может стать победой.

Я до сих пор точно не знаю, почему Ли выбрал именно меня своим учеником. Он впоследствии давал мне разные объяснения этого решения, но, как я понимаю, каждое из этих объяснений предназначалось для того уровня сознания, которое у меня было в данный момент.

Нашу первую «случайную» встречу Ли подготовил заранее и провел ее с величайшим актерским мастерством и юмором, наслаждаясь моей неконтролируемой эмоциональной реакцией на его внешний вид и асоциально-эксцентричное поведение. Он играл роль чрезвычайно неопрятного и некультурного человека так, что я чувствовал сильную неловкость от того, что кто-нибудь из знакомых может увидеть меня в его обществе. Но одновременно с этим он сумел настолько заинтересовать меня рассказом о боевом искусстве, которому его обучали, что я готов был вытерпеть все неудобства, чтобы увидеть это.

Когда, наконец, я научился воспринимать Учителя таким, каким он был, без внутреннего сопротивления — со всей его неопрятностью, шутовством, ужасным акцентом, эксцентричными и шокирующими поступками — и думал, что уже ничему не удивлюсь, он в корне перевернул все мое представление о нем.

Однажды, через несколько месяцев после нашего знакомства Ли снова пригласил меня пообедать в ту же пельменную, где мы ели в день нашей первой встречи. Но на этот раз вместо грязного некультурного азиата, поедающего суп без ложки и выплевывающего пенки от кофе на стол и на пол, я увидел человека, которого, если бы не его восточная внешность, по одежде и манере держаться мог бы принять за дипломата или английского лорда. Одежды такого качества и уровня элегантности мне никогда раньше встречать не приходилось. Все, начиная от туфель и кончая пальто классического стиля с воротником из соболя, было импортного производства и явно стоило очень дорого. Когда Ли снял пальто, мне бросились в глаза булавка для галстука с крупным бриллиантом и золотые с бриллиантами запонки. Вид Ли абсолютно не подходил к обстановке грязноватой пельменной, но он, не обращая на это никакого внимания, заказал пельмени и принялся их есть так, как будто находился на приеме во дворце. Единственное, что осталось в нем прежним, — это насмешливые искорки, мелькавшие в его глазах, когда он видел мое состояние, и его неизменный акцент. Проделывая со мной массу трюков, подобных этому. Ли учил меня не реагировать на форму событий и явлений, стараясь каждый раз постигать их суть.

Например, в течение довольно длительного периода, пока Учитель испытывал меня, решая, подхожу ли я для того, чтобы обучать меня боевому искусству Шоу-Дао (до этого момента Ли утверждал, что умеет драться только в воздухе, а не на земле, и обучал меня технике прыжков), он не открывал мне своего имени, заставляя каждый раз называть его по-иному: Грозовая туча, Александр, Юрий и т. д.

Когда период проверки закончился и Ли начал всерьез обучать меня рукопашному бою, Учитель сказал мне, что его зовут Ли Намсараев, что его мать — кореянка, а отец — бурят, что мой отец когда-то на лесосплаве спас жизнь его отцу, что его родители развелись и мать в раннем детстве увезла его в Корею, где он и научился искусству Шоу-Дао. Ли объяснил, что долги отцов платит сын сыну и что он приехал сюда для того, чтобы заплатить долг отца и передать мне свое знание.

В самом конце обучения Ли намекнул мне, что дело обстояло совсем не так, что в действительности он не является Намсараевым и рассказал мне эту историю только для того, чтобы мой европейский ум не заставлял язык задавать себе и ему слишком много ненужных вопросов.

Следующим решающим этапом моего обучения был момент, когда Ли заговорил со мной без всякого акцента, на чистейшем русском языке. Это означало окончание первой фазы ученичества, когда моя психика была уже достаточно перестроена для восприятия Шоу-Дао и я достиг определенного уровня в боевых искусствах Спокойных.

Заговорив по-русски без акцента. Ли сказал мне:

— Этот момент означает, что ты достиг уровня, когда я могу разговаривать с тобой, как с равным. Наконец-то, мой маленький брат, ты стал большим братом.

Со временем я узнал, что Ли свободно владел не только русским языком, но и всеми основными европейскими языками, а также японским, китайским и санскритом. У него была абсолютная фотографическая память, и он мог воспроизводить дословно по нескольку страниц текста, едва взглянув на них. Учитель объяснил мне, что это не врожденная способность, и что он ее развивал с детства с помощью специальных методик.

Поскольку в этой книге я не смогу полностью привести беседы с Учителем об истории клана Шоу, его легендах и традициях, я изложу вкратце некоторые сведения, которые помогут создать общее представление о том, в каких условиях формировалось учение Шоу.

Обычно Ли рассказывал мне предания и легенды Шоу-Дао, используя эти рассказы в качестве элемента упражнений по расширению сознания. Я слушал его рассказы, занимаясь растяжкой, тренируя управление эмоциями или сохраняя контроль над болью. Информация была спорадической, без указания каких-нибудь дат или важных исторических событий. Поэтому то, что будет сказано ниже, не претендует на историческую достоверность. Я просто перескажу некоторые факты из истории клана, которые я узнал от Учителя.

Шоу-Дао в переводе означает «Путь спокойствия». Иногда последователи Шоу-Дао называли свою школу «Путь бессмертия», а себя — Спокойными, Бессмертными или Воинами жизни. Шоу-Дао относится к клановым школам Китая, и на Западе ее техника практически неизвестна. Мне посчастливилось стать первым европейцем, посвященным в секреты Спокойных, и, насколько я знаю, я и впоследствии мой напарник Слава Скворцов были единственными европейцами, удостоенными этой чести.

В различные исторические периоды, когда клан Шоу-Дао не подвергался гонениям со стороны окружающего его общества, его последователи развивали более активную, чем обычно, деятельность в поисках приверженцев учения. Дело в том, что, кроме благополучия клана как такового, членов клана беспокоило и благополучие людей вообще.

Жителей Земли они называли Большим народом, нации, национальности и этнические группы — малыми народами. Они говорили: «Когда Большой народ станет большой семьей, не тогда ли дети и отцы будут счастливы?» Шоу-крестьянин шел к крестьянам, шоу-воин шел к воинам, шоу-феодал общался с феодалами. Перед лицом семьи (клана) шоу-феодал был равен шоу-крестьянину, учитывались лишь заслуги и возраст. Но шоу-крестьянин в те времена не мог посеять семена знания среди феодалов, за исключением редких случаев, а шоу-феодал долго бы искал понимания в среде крестьян.

К сожалению, семена прорастали с трудом… Иногда я задаю себе вопрос: «Не потому ли Ли выбрал меня своим учеником, что со своим удивительным даром предсказывать события и мои действия заранее знал, что когда-нибудь я напишу книгу о его учении? Может быть, это была попытка посеять семена древнего знания среди европейцев?» Не знаю…

Как ни странно, истоком учения Шоу-Дао было небольшое языческое племя белых людей где-то на севере Европы. Люди этого племени поклонялись дереву. Они в совершенстве владели оружием, сделанным из дерева, знали секреты разнообразных ловушек, имеющих деревянные элементы. История этого племени в чем-то перекликается с исходом Рамы, легендарного вождя друидов, из Европы в Азию. Зен Авеста, священная книга персов, рассказывает об этом переселении. Рама был тем, кому приписывалось открытие и описание двенадцати знаков Зодиака, он был основателем арийской религии и любимым героем индийского эпоса. Но в то время, как символом Рамы был Овен, основатели Шоу-Дао сохранили неизменным культ и символ дерева, как объекта поклонения, и в Индии они стали называть себя «Ветви дерева».

Впоследствии уже в Китае культ поклонения дереву слился с учением о пяти первоэлементах — у-син[1] и превратился в учение о «человеке-дереве», где «дерево» — символ совершенства, итог долгих трудов, мучений и тревог. «Человек-дерево» был воином и философом, хранителем знаний и носителем добра, врачом и поэтом, художником и крестьянином в одном лице.

Но вернемся в Европу. Поклоняющееся дереву племя враждовало с племенами, являющимися носителями других культов, и боролось в первую очередь против человеческих жертвоприношений. Племя возглавляли несколько ведунов — носителей знаний, традиций и ритуалов.

Враги не могли победить людей дерева, но теснили их. Племя начало отступать. Оно уходило сначала на юг, а затем на восток. Отступление не было поспешным. Избегая вооруженных столкновений с местными жителями, племя останавливалось, иногда на годы, в приглянувшихся ему местах, а потом вновь отправлялось в путь, обрастая по дороге представителями иных племен и народностей. Для того чтобы люди, говорящие на разных языках, могли лучше понимать друг друга, был выработан и доведен до совершенства язык жестов, с помощью которого и сейчас последователи Шоу-Дао могут узнать друг друга в толпе и объясниться даже в том случае, если их разделяет языковый барьер.

Постепенно формировался клан, члены которого, несмотря на различную племенную, национальную и расовую принадлежность, сохраняли общность ритуалов и поклонялись дереву жизни[2] как символу жизни.

[1] У-син. Пять первоэлементов (стихий) — огонь, вода, воздух, земля и дерево — философские категории Востока, с помощью которых древние ученые объясняли и описывали все явления как в природе, так и в человеческом организме. Широко известно построение первоэлементов в форме звезды, в котором отражены законы их взаимного влияния (усиления и угнетения). В Шоу-Дао существовало построение схемы взаимодействия первоэлементов в форме креста «Дерева жизни», в которой «дерево» располагалось в центре, а остальные элементы — по сторонам креста. Эта схема символизировала способ рождения жизни, когда живое (дерево) рождается из неживого — земли, воздуха, воды и огня (солнца). Одно из толкований схемы было также духовное совершенствование человека-дерева, подчинившего себе и уравновесившего четыре стихии.

[2] Дерево жизни. Философская категория клана «Спокойных», обозначающая жизнь как таковую и все, что с ней связано. В легендах Шоу-Дао фигурируют «Дерево жизни» — символ материальной жизни и «Жемчужное дерево жизни» — символ знания, мудрости и бессмертия.