Золотые мили: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не говори так! — запротестовала Салли.

— Золотопромышленность — это лавочка, Салли моя! — с горечью воскликнул Дик. — Единственная возможность пробить себе дорогу — это не брезговать ничем, как все, как Фриско или Пэдди Кеван, например.

— Ты не можешь быть жуликом, сколько бы ни старался, — сказала Салли резко. — Так что лучше не пробовать.

— А я и не собираюсь, — отвечал Дик. — Даже если ничего и не достигну — как отец или Динни.

Неужели неудача будет преследовать ее драгоценного мальчика так же, как его отца? — с тоской подумала Салли. Она делала все, чтобы оградить Дика от этого — дала ему хорошее образование, возможность получить специальность и иметь верный заработок. Но Дик, очевидно, лучше ее знал, какие темные дела творятся в золотопромышленности; на голову человека, который всего лишь винтик этой огромной сложной машины, может обрушиться любая беда.

Мысли Салли унеслись к тем дням, когда она выдержала такую отчаянную борьбу, чтобы дать Дику образование. Едва они обосновались в Хэннане и Салли поняла, что Моррис никогда не составит себе состояния ни в старательских походах, ни на бирже, она взялась за дело сама и доказала, что сумеет прокормить и себя и сына. А потом пошли еще дети. Салли казалось, что она только и делала, что нянчила грудных ребят. И все же она ухитрилась держать пансион и дала всем мальчикам приличное воспитание.

Конечно, Моррис, как только оправился после своего злосчастного похода на Маунт-Блэк, который навсегда излечил его от золотоискательского азарта, делал все, что было в его силах, чтобы вознаградить ее за те дни, когда он оставил ее на произвол судьбы. Подавив свою гордость, отбросив все свои аристократические предрассудки, он сделался гробовщиком. Это был самый благородный поступок в жизни Морриса, думала Салли, но с тех пор что-то надломилось в нем. Потеряв надежду стать когда-нибудь состоятельным человеком, он уже не находил в себе достаточно воли, чтобы вырваться с приисков. Он теперь даже не упоминал ни о чем, что выходило бы за пределы узких местных интересов, словно весь остальной мир перестал для него существовать.

Похоронное бюро первое время приносило неплохой доход. Но с расцветом Калгурли здесь возникла новая фирма, щеголявшая более импозантным катафалком, роскошными плюмажами и удобными погребальными каретами с мягким сиденьем. Кое-кто из старожилов еще прибегал к услугам Морриса, и его тощие клячи, впряженные в дребезжащие дроги, еще продолжали появляться на улицах, но выручки теперь едва хватало, чтобы покрыть расходы. Если бы не пансион, думала Салли, она не могла бы так хорошо кормить и одевать мальчиков, дать Дику возможность кончить колледж и Горное училище и даже послать его в университет в Сиднее.

Конечно, ей хотелось дать такое же образование всем своим сыновьям. Но Том и Лал пошли на работу, когда Дик еще не закончил курса. Теперь остался только Дэн, для которого она могла бы кое-что сделать, но он и слышать не хочет ни о каких ученых профессиях. Стать врачом или адвокатом — упаси боже! У него совсем нет усердия к наукам. Больше всего на свете он любит «возиться», как он выражается, с лошадьми и коровами. Он хочет быть скотоводом. Ну что ж, думала Салли, это все же лучше, чем работать в забое!

Салли порой упрекала себя за то, что Дик был ей особенно мил, милее других сыновей. Но что поделаешь — это была такая ни с чем не сравнимая радость, когда он родился! Появление остальных детей она принимала как нечто неизбежное, даже ворчала под злую руку. Но, конечно, оправдывалась она перед собой, все они в равной мере получают от нее материнскую ласку и заботу. Каждый из мальчиков занимает в ее сердце свой уголок.

Вплетаясь в ее размышления о Пэдди Кеване, в памяти вставали отдельные эпизоды их детства — забавные маленькие сценки, звучали детские голоса… Все это смешивалось, наплывало одно на другое, пока из спутанного клубка мыслей не возник мучительный, тревожный вопрос: что все же может сделать Пэдди Кеван? Чем может он повредить мне или моим детям?

Дик никогда не был таким сильным, крепким мальчишкой, как Том. Он был нервнее, подвижнее. А Том рос спокойным, прилежным пареньком с простоватой скуластой мордашкой и большими серо-голубыми глазами, которые, как казалось Салли, довольно угрюмо поглядывали на нее порой, когда она отдавала в чем-нибудь предпочтение Дику. Но теперь Салли знала, что не в характере Тома завидовать брату или обижаться на мать. Том обожал Дика, а Дик, со своей стороны, не желал получать никаких поблажек по сравнению с Томом.

Когда она просила Дика присмотреть, чтобы малыши чего-нибудь не натворили, или пойти с ними погулять, Том обычно принимал эту обязанность на себя. Он знал, что Дик возьмется за дело с самыми благими намерениями, но тут же ввяжется в драку с какими-нибудь сорванцами или убежит играть в футбол и забудет про «мелюзгу». Салли с ужасом думала о заброшенных шахтах и котлованах, в которые могли свалиться Лал и Дэн, но если Том брался присмотреть за малышами, она знала, что беспокоиться нечего. Ларри, когда был малюткой, называл себя Лал, и это имя так и осталось за ним. Том постоянно выполнял за Дика различные поручения, и ему не раз попадало, когда что-нибудь не было сделано. Если Дика в наказание за какие-нибудь провинности рано отправляли в постель, Том считал своим долгом разделить его участь.

Моррис посмеивался над ее попытками приструнить мальчиков, а Лал и Дэн считали вопросом чести не отставать от старших братьев, когда те вступали с кем-нибудь в драку или отправлялись протирать штаны, скатываясь с высоких отвалов на Золотой Подкове. Салли улыбнулась, вспомнив, как младшие сыновья дулись на нее, когда старшим влетало за какую-нибудь проделку или ослушание. Это злило ее подчас, но теперь она радовалась тому, что мальчики так привязаны друг к другу и стоят друг за друга горой.

Им пришлось ходить в школу вместе с самыми отчаянными головорезами из перенаселенных рудничных поселков и из Долины Нищеты. Большинство этих сорванцов дрались, как молодые петухи, с азартом резались в ту-ап, отчаянно сквернословили и не упускали случая покурить, если им удавалось подобрать где-нибудь окурок. Как она боялась, что ее мальчики приобретут все эти замашки, как была с ними строга и непреклонна! Она категорически запретила им курить, играть в азартные игры и браниться. Первое время Дику и Тому очень доставалось от других мальчишек. Что ни день — они приходили домой в разодранных рубашках, один с синяком под глазом, другой с расквашенным носом.

Салли была вне себя. Она не могла с этим мириться. Что же, так и позволить этим отпетым маленьким бандитам избивать ее дорогих сыночков, ее красавчиков? Чего доброго, они совсем их искалечат! Нет, сказала она Моррису. Она пожалуется учителю, а если и это не поможет, возьмет ребят из школы и отправит учиться в Перт, чего бы это ни стоило. Но тут Моррис проявил характер — сказал, что она хочет сделать из мальчиков посмешище. Они должны уметь постоять за себя, а если уж не могут дать сдачи, так надо хотя бы не быть дураками и не ввязываться в драку.

Моррис немного понимал в боксе, хотя как следует никогда им не занимался. Но научить мальчиков защищаться — это он сумеет, сказал Моррис. Он постарался припомнить все, чему обучали его когда-то тренеры в колледже и в привилегированном английском полку, и не жалел ни времени, ни сил, чтобы научить этому сыновей. Были куплены боксерские перчатки, и Дик и Том занимались с ним боксом каждое утро, а по вечерам сражались друг с другом. Боже, как уморительно скакали они по двору в своих коротких белых штанишках и тузили друг друга огромными неуклюжими перчатками! Но эти физические упражнения принесли им большую пользу. Да и Моррису было невредно заняться с мальчиками. Никогда еще не проявлял он к ним столько интереса, как с тех пор, как начал обучать их пускать в ход кулаки.

Динни тоже пришла в голову неплохая мысль: он решил на время школьных каникул Дика и Тома брать их с собой на разведку. В каком они были восторге! Эти походы с Динни повторялись из года в год, и ничто не могло доставить мальчикам большей радости. Мало-помалу они научились ухаживать за лошадьми и верблюдами, ездить верхом, читать следы, находить воду, искать золото, столбить участки, промывать золотоносный песок. Динни утверждал, что мальчики, еще когда учились в школе, были уже заправскими старателями и нипочем не заплутались бы в зарослях.

Что ж, пожалуй, это верно. Дик и Том чувствуют себя как дома в этом таинственном краю непролазных кустарников и суровых горных кряжей, который раскинулся где-то там, за полосой приисковых городов. Они любят потолковать о дорогах и тропах, о родниках и водоемах в каком-нибудь безводном районе, рассказывают отцу, в каких «многообещающих местечках» они побывали, и обсуждают различные виды золотоносных пород и всевозможные теории геологического строения Боулдерского кряжа.

Это пошло с тех пор, как Динни пригласил однажды с собой на разведку известного геолога, доктора Ларкома, а тот дал Дику брошюру, озаглавленную «Докэмбрийские отложения Западной Австралии». Салли слышала, как после одного из таких походов Том рассказывал, что Дик подстрелил в зарослях большеногого петуха, а сам он нашел утром у себя на одеяле черную с желтыми полосами змею.

У Салли колени подкашивались от страха, когда она думала об опасностях, которым подвергались ее мальчики в этих походах. С ужасом вспоминала она, как, лежа в тифу по дороге к Лейк-Дарлоту, обнаружила у себя в постели одного из этих мерзких гадов. Но Том был чрезвычайно горд тем, что убил змею. А Дик смеялся над ее паническими рассуждениями о том, что было бы, если бы змея укусила одного из них в этих безлюдных местах.

Ничего нет удивительного, что Дик стал интересоваться геологией и металлургией, думала Салли. Из своих походов с Динни он постоянно приносил обломки пород и куски руды, аккуратно наклеивал на них ярлычки и раскладывал по коробкам. Они с Томом построили на заднем дворе сарай и хранили там свои сокровища. Том завладел отцовским пестом и толок часами образцы, а потом занимался промывкой. Количество золота, получаемого из проб, интересовало его гораздо больше, чем Дика. Случалось, что Динни приносил Тому кусок руды и просил сделать для него промывку, и Том справлялся с этим делом не хуже самого Динни.

— Вот вам готовый старатель, — говорил про него Динни. — У Тома это в крови.

Нельзя сказать, чтобы это очень ее радовало. Она вовсе не стремилась к тому, чтобы Том или вообще кто-нибудь из ее сыновей сделался старателем. Нет, только не старателем и не рудокопом! Всеми силами старалась она удержать их подальше от рудников и оградить от заманчивых и губительных золотоискательских иллюзий. Золотая лихорадка принимала теперь иные формы — это была уже не погоня за новыми месторождениями, а борьба за высокие дивиденды от эксплуатации рудников и биржевая игра.

Вот почему она была так недовольна, когда Дик и Том соорудили обжиговую печь и начали производить различные эксперименты в своем сарайчике. Однажды у них произошел взрыв и Тому спалило все брови. Тогда она положила этому конец: строго-настрого запретила им возиться со всякими вонючими химикалиями. Но Дик уже твердо решил стать геологом и металлургом.

Моррис считал, что это совсем неплохая мысль. На рудниках достаточно работы для специалистов, а Дик способный малый и, если будет учиться, может получить хорошее место с приличным окладом.

Конечно, Дик способный малый — Салли в этом нисколько не сомневалась. И у него было желание учиться, хотя в оценках, которые он привозил из колледжа, и говорилось, что у Дика Гауга «ленивый ум» и что он охотно занимается только тем, что ему интересно.

Да, нелегко было раздобыть денег, чтобы послать Дика в колледж принца Альфреда в Аделаиде. Мальчик пробыл в колледже два года. Она мечтала послать туда и Тома, но Том пошел на работу, когда Дик еще учился. Том в семнадцать лет захотел быть рудокопом и отказывался думать о чем-либо другом. Скрыв свой возраст, он нанялся работать в забой, зная, что там он заработает больше, чем на любой другой работе. Каждую получку он аккуратно приносил ей. Как он был горд тем, что помогает ей платить за обучение Дика в Горном училище! Она всегда настаивала, чтобы Том оставлял себе немного карманных денег, но замечала, что он находит им только одно применение — покупать книги. Она видела, что он много читает.

Разумеется, у Тома незаурядные способности — ей ли этого не знать. Ни один из мальчиков не дурак, если на то пошло. Как-никак, а Дику оказали предпочтение перед всеми студентами Горного училища, послав его в Сиднейский университет для демонстрации нового способа обработки сульфидных руд. Как жаль, что Дик не закончил университетского курса и не получил диплома. Что там произошло, что помешало ему окончить университет — она так толком и не узнала, во всяком случае, он вернулся домой и устроился на работу в Боулдере. Как жалеет она теперь, что позволила Пэдди занять эту комнату рядом с динниной! Но тогда деньги нужны были ей позарез, чтобы послать Дика в колледж.

— Я могу уплатить вам вперед за мое содержание, мэм, — сказал Пэдди, явившись к ней с просьбой сдать ему комнату. — И даже немножко сверх того. Вот вам мой старый долг — за то, что вы ухаживали за мной во время болезни.