– Антон… а если что-то разбилось неделю назад?
Я невольно улыбнулся.
– Нет. Извини, уже слишком поздно. Сумрак дает шанс, но его надо использовать быстро, очень быстро.
Егор помрачнел. Интересно, что он разбил неделю назад?
– Теперь веришь?
– Это магия?
– Да. Самая примитивная. Ей почти не нужно учиться.
Наверное, я сказал это зря. В глазах у мальчика появился огонек. Он уже оценивал свои перспективы. Выгоду.
Свет и Тьма…
– А опытный маг, он может и другие вещи делать?
– Даже я могу.
– А управлять людьми?
Свет и Тьма…
– Да, – сказал я. – Да, можем.
– И вы это делаете? А почему террористы захватывают заложников? Ведь можно незаметно прокрасться через сумрак и застрелить их. Или заставить застрелиться! А почему люди умирают от болезней? Маги ведь могут лечить, вы сами сказали?
– Это будет Добро, – сказал я.
– Конечно! Так вы же Светлые маги!
– Если мы совершим любое безусловно доброе действие – Темные маги получают право на действие злое.
Егор удивленно смотрел на меня. На него слишком многое вывалилось в последние сутки. Он еще неплохо справлялся.
– К сожалению, Егор, Зло сильнее по своей природе. Зло – деструктивно. Оно разрушает куда легче, чем Добро созидает.
– А что вы тогда делаете? Вот этот ваш Ночной Дозор… Вы воюете с Темными магами?
Мне нельзя было отвечать. Я понимал это с той же убийственной ясностью, с которой знал: вообще не стоило открываться перед мальчиком. Надо было его усыпить. Уйти в сумрак глубже. Но не давать, не давать никаких объяснений!
Я ничего не смогу доказать!
– Вы с ними воюете?
– Не совсем, – сказал я. Правда была хуже лжи, но я не имел права на ложь. – Мы следим друг за другом.
– Готовитесь воевать?
Я смотрел на Егора и думал о том, что он очень, очень неглупый мальчик. Но именно мальчик. И если сказать ему сейчас, что близится великая битва Добра и Зла, что он может стать новым джедаем сумеречного мира, то он будет наш.
Правда, ненадолго.
– Нет, Егор. Нас очень мало.
– Светлых? Меньше, чем Темных?