Неужели?
Обычно между миссиями проходило несколько месяцев, полгода. А так, чтобы на следующий же день…
Но симптомы были слишком знакомы.
Максим опустил руку во внутренний карман пиджака, словно бы проверяя бумажник. На самом деле его занимало другое – маленький деревянный кинжал, вырезанный старательно, но безыскусно. Он сам выстругивал оружие, еще в детстве, не понимая тогда зачем, но чувствуя: это не просто игрушка.
Кинжал ждал.
Кто же?
– Макс? – В голосе Елены прорезалась укоризна. – Где ты витаешь?
Они чокнулись бокалами. Плохая примета, мужу с женой чокаться – денег в семье не будет. Но Максим не страдал суевериями.
Кто же?
Вначале он заподозрил двух девушек. Обе симпатичные, даже красивые, но каждая по-своему. Та, что ниже ростом – темноволосая, крепкая, с чуть угловатыми мужскими движениями, – буквально переполнена энергией. От нее так и исходили сексуальные флюиды. Вторая, светловолосая, более высокая, – спокойнее, выдержаннее. И красота совсем другая, умиротворяющая.
Максим поймал внимательный взгляд жены и отвел глаза.
– Лесбы, – с презрением сказала жена.
– Что?
– Да ты посмотри на них! Та, темненькая, в джинсах, совсем мужик.
И впрямь. Максим кивнул и придал лицу подобающее выражение.
Не эти. Все-таки не эти. Кто же тогда, кто?
В углу зала зачирикал мобильный – сразу же десяток человек непроизвольно потянулись к своим телефонам. Максим проследил за звуком – и у него перехватило дыхание.
Человек, отрывисто и тихо говорящий по телефону, был не просто Злом. Он весь был окутан черной пеленой, невидимой людям, но ощутимой для Максима.
От него веяло опасностью, причем опасностью надвигающейся и страшной.
Заныло в груди.
– Знаешь, Лен, я бы хотел жить на необитаемом острове, – неожиданно для себя самого сказал Максим.
– Один?
– С тобой, с детьми. Но чтобы никого. Больше никого.
Он залпом допил вино, официант немедленно наполнил бокал.
– Я бы не хотела, – сказала жена.
– Знаю.
Кинжал в кармане стал тяжелым и горячим. Накатывало возбуждение – резкое, почти сексуальное. Требующее разрядки.
– Помнишь Эдгара По? – спросила Светлана.
Пустили нас легко, я даже не ожидал. То ли правила в ресторане стали демократичнее, чем я помнил, то ли с посетителями негусто.
– Нет. Он слишком давно умер. Вот Семен рассказывал…