– Помолись, чтобы дети не теряли сейчас голову.
– Какие дети?
– Все, дорогой. Бобби. Наш несравненный маленький Бобби. Сестрички Фремонт с их ушками-лопоушками Бетти и Дональд Мерсеры. Малыши Крофты. Все. А особенно та девчурка, которая была с нами сегодня. Барбара. Она не идет у меня из головы. Помолись, мой мальчик.
– Хорошо.
– О, ты такой милый. – Миссис Вудрафф потрепала мужа по затылку. Вдруг она продекламировала: – «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно».
Мистер Вудрафф внимательно выслушал ее.
– Откуда это? – спросил он.
– Из библейской «Песни Песней». Милый, не поворачивайся. Я так боюсь, что ты упадешь.
– Ты знаешь все, – внушительно произнес мистер Вудрафф. – Ты знаешь все.
– Ах, ты мой родной! Помолись немного за детей, мальчик мой ненаглядный. Что за проклятый год!
– Барбара? Это ты, детка?
– Да, я, миссис Оденхерн.
– Зажигай свет, детка. Я не сплю.
– Я могу раздеться в темноте. Правда.
– Конечно, не можешь. Включи лампу, детка.
В свое время миссис Оденхерн была заядлой теннисисткой, один раз даже играла в показательном матче с Хелен Уилз. У нее до сих пор сохранились две ракетки, которые каждый год перетягивались в Нью-Йорке неким «чудо-человечком» шестифутового роста. Даже теперь, в постели, в 4.45 утра ее голос был настроен на привычное: «Ваша подача, партнер».
– Я не сомкнула глаз, – сообщила она. – Уже несколько часов лежу без сна. Мимо прошло столько пьяных. Совершенно не считаются с окружающими. Включи свет, детка.
Барбара подчинилась. Миссис Оденхерн, чтобы защитить глаза от вспышки, положила на веки большой и указательный пальцы, потом убрала руку и решительно улыбнулась. На голове у нее были бигуди, и Барбара отвела взгляд.
– В наши дни люди стали другими, – заметила миссис Оденхерн. – Когда-то это был действительно замечательный корабль. Ты хорошо провела время, детка?
– Да, спасибо. Очень жалко, что вы не пошли. Как ваша нога, лучше?
Миссис Оденхерн с наигранной строгостью подняла указательный палец и погрозила Барбаре.
– Послушайте меня, юная леди. Если мы сегодня проиграем матч, то не по моей вине. Зарубите это себе на носу! Вот так!
Барбара улыбнулась и выдвинула чемодан из-под незанятой двуспальной кровати – своей кровати. Она положила его поверх одеяла и стала что-то в нем искать.
Миссис Оденхерн задумалась.
– После того как ты ушла, я видела миссис Хельгер и миссис Эберс в салоне.
– Да?
– Завтра они напьются нашей кровушки. Тебе стоит об этом знать. Ты должна играть немного ближе к сетке, когда я подаю, детка.
– Я постараюсь, – сказала Барбара, продолжая рыться в своих одеждах.
– Скорее ложись, детка. Прыг-скок!
– Я не могу найти свою… а, вот она. – Барбара извлекла из чемодана пижаму.