— Как же, ошибся! Что я, контуженный? Подошел к убежищу Оршада, когда там уже все было кончено. Только этот последним убегал с мешком. Врезал я ему вслед, да от злости прицел сбил. Он и сейчас тебе соврал. Там в кабине еще один сидел, держал вас на мушке. А я его.
За домами в направлении бульвара Президентов громыхнуло.
«Базука, — привычно отметил Алик, — а теперь автоматические винтовки».
Выстрелы зачастили, затакали автоматные очереди.
— Кажется, на наших напали! — с тревогой сказал Увиц. — Наши отбиваются, больше некому. Фог, давай туда, а я к пулемету. Идем, Алик.
— Я с Фогом, — крикнул Алик, устремляясь на выстрелы.
Фог оглянулся на бегу, бросил через плечо то ли одобрительно, то ли с сожалением: «Ухлопают тебя», но гнать Алика не стал.
Это была засада. Продуманная и хорошо организованная. Когда возвращавшиеся мужчины убежища переходили бульвар, им в тыл ударили ручные пулеметы. Первыми выстрелами никого не задело, мужчины мгновенно залегли, укрывшись за брусчаткой, и начали охватывать пулеметчиков полукольцом, но в следующий момент начал бить еще один пулемет из окна часовой башенки в конце бульвара, отсекая пути к отходу или наступлению. Перекрестный огонь трех пулеметов не оставлял надежды, тем более что стреляли не роботы, а живые стрелки, отлично реагирующие на любые незапрограммированные изменения ситуации. Людей, населяющих город, трудно было застать врасплох, но положение, в котором оказались мужчины, было сложным. Фог прекрасно оценил это положение, высунувшись из-за угла дома и окинув быстрым взглядом улицу.
— Алик, видишь то окно? — показал Фог. — Когда я там появлюсь и махну тебе, бросишь дымовую гранату. Понял?
Он сунул гранату в руку Алика и мгновенно исчез. Установилась тишина. Пулеметчики, понимая безвыходное положение атакованных, не тратили патроны. Очевидно было, что нападение осуществляется строго по плану и следующий ход не заставит себя ждать. Так оно и случилось.
Со стороны убежища донеслись звуки стрельбы. Гулко застучал крупнокалиберный пулемет Увица.
«Вот оно что, — догадался Алик, — малыми силами отрезали мужчин, а основными штурмуют убежище».
Это поняли и остальные, попытались проскочить открытое пространство до домов, но тут же снова залегли под прицельным пулеметным огнем.
В том самом окне, наконец, появился Фог — прямо напротив башенки с пулеметчиком, и, когда он поднял руку, Алик швырнул дымовую гранату. Клубы дыма тут же застлали улицу, Алик ничего не видел, вовсю тарахтели пулеметы, что-то несколько раз взор лось, а когда дым рассеялся, все было кончено.
Перед началом вечернего артобстрела все обитатели убежища за исключением часовых собрались в подвале. Мужчины, женщины и дети — около семидесяти человек, сидели на пластиковых матрасах у сырых стен, прислушиваясь к далеким разрывам. Сегодня гаубицы и тяжелые минометы портовой крепости, тупо следуя заложенной программе, молотили центральные районы города.
Фог вслух считал разрывы и загибал на руке пальцы.
— В каждой серии по восемнадцать, — сообщил он Алику, — а в последней всего семнадцать. Два года назад было по двадцать три. Все-таки ломается понемногу, проклятая.
— Пока до конца сломается, еще сто лет пройдет, — хмуро ответил Алик. — Что же, так и будем ждать?
— Крепость не достать, Алик, — сказал Фог. — Там все вокруг заминировано с двойной подстраховкой. Огнеметы, пулеметные гнезда — все по секторам, разбито. А у нас только одна базука да автоматы с винтовками. Вот если бы по ней из гаубицы врезать, только где ее возьмешь! Да и не умеет у нас никто из гаубицы.
— Теперь не крепость нам опасна, — вздохнул Увиц. — Нужно думать, как дальше жить. Торговцы ведь нас в покое не оставят.
Отворилась дверь, и в подвал спустился Ронд с двумя сыновьями. Все трое здоровенные — под два метра ростом, только Ронд тяжелее, массивнее. Он, конечно, уступал Фогу в умении ориентироваться в городе, все ему в этом уступали, у Фога было прямо-таки нечеловеческое чутье на пулеметные гнезда, снайперов и прочие опасности, зато лучше Ронда никто не умел стрелять из винтовки. Кроме того, спокойная рассудительность Ронда зачастую оказывалась полезней боевых качеств бесшабашного Фога. Оттого его и признавали в убежище за старшего, хотя Фог иногда ершился — не по существу, а из принципа, Ронд прекрасно все понимал и не обращал внимания.
Ронд выглядел очень озабоченным.
— Женщины пусть из убежища не выходят, — сказал он, — и детей не пускают. Торговцы на площади заслон выставили.
— На площади! — всплеснула руками Веда. — Как же к реке теперь ходить?
— О том и разговор, — сказал Увиц. — Уходить отсюда надо.
— Заслон — это чепуха, — задумчиво произнес Фог, — обойти его по развалинам плевое дело. А потом в тыл из базуки…
— Тебе все просто, — покачал головой Увиц. — Сколько сегодня потеряли? Двоих? А сколько нас завтра останется? Торговцев много, и они не дураки. Сорвалось у них в этот раз, получится в следующий. Нужно уходить в другой сектор, подальше отсюда.
В дальнем углу зашумели разыгравшиеся дети. Какой-то карапуз заревел, Веда тут же бросилась к нему, подхватила, приговаривая что-то, утерла нос и сунула в рот кусок какого-то лакомства из кармана передника.
— Куда уходить, Увиц? — спросил Ронд.
— В нижний город или в северные сектора, — пожал плечами тот, — я уж давно там не бывал. Вот Фог, может, знает, он же постоянно где-то шатается.