– У тебя все в порядке, Юн? Присаживайся, стопочку нальем.
Юн опрокинул ее стоя, лихо глотнув желтого самогона, налил немного и в кофе, но по-прежнему не сводил с лица водолаза выжидающего взгляда. Чернявому явно было не по себе из-за того, что он сидит, а Юн стоит. Он прокашлялся и чуть отодвинул стул назад.
– Там человек сгинул, –сделал Юн следующий выстрел: короткая фраза, без всяких пояснений.
– Что значит «сгинул»?
– Сгинул? Утонул в болоте! Страшно тебе?
– Мне страшно? – Лицо водолаза налилось кровью. – Какого дьявола мне должно быть страшно, парень, – ты в уме?
– Он имеет в виду старое предание, – вмешалась Кари. – Здесь, на острове, мы живем в каменном веке. Народ верит в сказки, в привидения, приметы, в черта с дьяволом, только не в Бога… Вот и Юн так же.
Водолаз перевел взгляд с нее на Юна, глотнул самогона и отвернулся к танцплощадке. Юн заметил, что его товарищ Пол, все время державший руку на бедре Герд, теперь убрал ее. Что-то здесь нечисто. И Герд улыбается как-то неуверенно.
– А я в сказки не верю, – сказал Юн, продолжая стоять и неотступно смотреть на них, непреклонный в своем любопытстве.
И терпение водолаза лопнуло.
– Какая еще тайна? – сорвался он на крик. – Этот придурок что, всю ночь будет тут стоять и загадки загадывать?
– Любовная, конечно, –угодливо ответила Кари. – Несчастная любовь. В деревнях сохранилось предание о прекрасном юноше, что жил когда-то на болотах, на хуторе у Лангеванн. Он полюбил дочь пастора, а она – его. Он был готов на все, чтобы жениться на ней, но пастор и слышать об этом не желал: юноша был беден. В конце концов пастор согласился дать им шанс, если юноша исполнит его задания…
– Ясно, – прервал водолаз. – Не надо мне всю историю рассказывать…
– Это была девушка, – сказал Юн, чтобы удержать беседу в нужном русле.
– Фу-у, – вздохнула Герд. – Ну какая девушка, а? Погиб юноша. Он не сумел…
– Девушка, – сказал Юн.
– Юноша!
Он посмотрел водолазу в глаза.
– Ты как считаешь?
– Я?! Мне откуда знать?
Кари запрокинула голову и засмеялась дребезжащим смехом.
– Он может сказать одно иностранное слово, – оживленно затараторила она. – Правда, Юн?
Он замахнулся на нее для острастки, но болтушку это не остановило.
– Ну, давай, давай, говори! Нам хочется послушать.
– Стесолид, – покорно исполнил Юн старый номер, лишь бы побыстрей вернуться к теме разговора, но водолаз не упустил шанса, захохотал. И Юн за один ход проиграл партию – они перестали бояться. Пол снова обжимался с Герд, крысястый стрелял глазами по сторонам так же проворно и самоуверенно, как и до начала разговора. На повестке дня снова был праздник, танцы, самогон в белых чашках. «Профукал я такой отличный случай», – с горечью подумал Юн.
Он отошел от стола и сел у стены, рядом с двумя некрасивыми подружками, которых никто не приглашал, а они отчаянно делали вид, что их этот позор нисколько не тревожит. Юн начал пьянеть; смежив набрякшие веки, выжидал, не откроется ли водолаз для нового удара, но бесполезно. Кто-то налил Юну еще спиртного, и он отключился.
А очнулся, когда выходившая из клуба толпа вынесла его на улицу, под дождь. Праздник кончился. На крыльце к Юну подошел тот крысястый водолаз и взял его за локоть.
– Эти девчонки совсем сумасшедшие, – доверительно сообщил он. Потом сменил тон: – Мне надо с тобой поговорить. Есть минутка?
Он отступил в темноту, сунул в рот сигарету и стал возиться со спичками, они никак не разгорались.
– Закуришь?