Грезы любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Люби меня нежно…». Волшебный голос Фрэнка Синатры, доносящийся из соседней квартиры, медленно проникал в сознание. Раина сладко потянулась и села в постели. Солнечный свет нескончаемым потоком лился в окно, заполняя собой все пространство ее небольшой квартирки. Девушка еще раз потянулась и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, висящем напротив, спустила ноги вниз, всунула их в тапочки и завальсировала по дощатому полу.

Плавно скользя в очередном па, Раина вспоминала все произошедшее с ней накануне. Это было похоже на одну из тех сказок, которые им с Мириам читала в детстве мама.

– «Жила себе прекрасная принцесса…» Ну, предположим, не прекрасная, хотя, в общем-то, довольно симпатичная. – Остановившись напротив зеркала, девушка состроила уморительную рожицу. – «Жила она в высокой башне…» Ага, на втором этаже. «И вот однажды, когда она отправилась в гости…» К своей сумасбродной сестре Мириам. «Ей повстречался прекрасный принц на белом коне…» Тьфу, то есть на серебристом «бентли». «Завидев издали принцессу, он остановился и спросил: «Ну что, так и будешь торчать на обочине или примостишь свой зад на сиденье моей машины?.. – Раина нарочито подчеркнуто сымитировала интонации Теина. – Когда принцесса доверчиво приникла к его груди, он поинтересовался ее именем…» Как же звали принцессу? Глупый вопрос! Все порядочные принцессы носят имя Раина, а не очень порядочные – Мириам. Эта принцесса была порядочной. «А меня зовут…» Знаем, Теин Бекинфилд. «Губы их встретились.!» О-о-о, нет-нет! Это уже не для детей. Сказка окончилась, началась суровая правда жизни.

Продолжая разговаривать сама с собой, Раина прошла в угол, служивший ей кухней, и заварила чай. Затем настала очередь ванной. Да! Она согласилась снимать такую тесную квартиру только потому, что здесь имелась отдельная ванная. Настоящая роскошь! Это был устоявшийся за годы пребывания в Оксфорде утренний ритуал: полчаса на блаженство в мире горячей воды и пышной пены, пятнадцать минут на самосозерцание и чашку чаю и столько же на одежду. После чего следовало прибавить темпа, дабы не прибыть в музей позже всех и тем самым заслужить укоряющий взгляд доктора Аткинсона.

Единственное, что могло вывести пожилого ученого из себя, это долгий сон по утрам. Он всегда любил повторять студентам, посещающим его курс: «Ранней пташке – жирный червяк». Под «жирным червяком» подразумевались слава, богатство, успех, шанс сделать великое открытие и прочее… Хотя Раина, каждое утро покидая теплую постель, готова была согласиться на самое серое прозябание, доктор Аткинсон строго следил за временем ее прихода на работу.

Вот и сейчас, приветливо кивнув девушке, торопливо вбежавшей в холл музея, он бросил взгляд на часы: сегодня не опоздала.

Раина приняла у сотрудницы архива заказанные накануне папки и, прижав их к груди, отправилась в музейный зал, прежде чем сесть на рабочее место. Несколько коллег, попавшихся ей навстречу, проводили ее насмешливыми взглядами, как бы говоря: «Опять спешит к своему Джулиано». Раина знала об этом, но не обижалась. Стоит ли, если так оно и есть?

Аккуратно положив документы на подоконник, девушка повернулась к терракотовому бюсту биеллского герцога. Как он встретит ее после вчерашних событий? Уже давно Раина приметила одну особенность скульптурного портрета Галлезе: постоянно меняющееся выражение лица. Если смотреть с расстояния пятнадцати футов, то создавалось впечатление, будто Джулиано чем-то сильно озабочен – нахмуренные брови, задумчивая складка, притаившаяся в уголке рта… Стоило подойти ближе, и вы попадали под безжалостно-циничный взгляд властителя Биеллы. Становилось ясно: сведения о бесчисленных отравлениях, заговорах и казнях не лишены достоверности. И лишь при взгляде на лицо Джулиано в непосредственной близости приходило понимание того, почему женщины готовы были умереть за одну его улыбку. Сегодня он встретил Раину с весьма недовольным видом, словно прекрасно был осведомлен о ее измене.

– Прости, я не смогла ему противиться. Он так на тебя похож! К тому же речь идет всего о нескольких поцелуях. Ну, не сердись!

Раина почти вплотную подошла к Джулиано, но он продолжал сохранять молчаливое высокомерие. Ей даже показалось, что герцог сделал попытку отвернуться от нее.

– Учти, если будешь дуться, я перестану приходить сюда. Возможно, кто-нибудь другой согласится стирать с тебя пыль за умеренную плату.

Очевидно, угроза возымела действие, потому что взгляд Джулиано существенно потеплел. Раина коснулась ладонью его щеки и произнесла:

– Глупый, ты же знаешь, что я люблю лишь тебя, Джулиано. – Но в глубине ее сердца прозвучало совсем иное имя.

2

Отвернувшись от стола, на котором возвышались кипы еще не просмотренных бумаг, Теин устремил задумчивый взгляд в окно. Как странно распоряжается человеческими жизнями судьба! Еще вчера он и понятия не имел о том, что на свете существует такая замечательная девушка, Раина Рид, а сегодня его сердце поет от поселившейся в нем любви к ней.

Несмотря на почти бессонную ночь, проведенную в дороге, он совсем не чувствовал усталости. Отсутствие сна никак не отразилось на его внешности, за исключением, быть может, появления на лице щетины, которую Теин быстро устранил по приезде в офис. Но все-таки он отметил, каким внимательным взглядом проводили его секретарши.

Теперь все сотрудницы будут гадать, с кем это их босс провел ночь. Что ж, он уже давно привык к тому, что человеческая молва приписывает ему славу неутомимого сердцееда. Странное дело, если ты холост, независим и обладаешь мало-мальски приятной внешностью, окружающие считают, что в свободное от работы время тебя занимает лишь одно: с какой красоткой провести очередной вечер. Неужели людям и в голову не приходит, что он так же, как и все прочие, устает за день и, если не спит, то не всегда занимается сексом, а, например, читает…

Дверь в кабинет с тихим щелчком отворилась. Теин, недовольный тем, что его беспокоят, обернулся к вошедшему… и еле сдержал улыбку. Да, похоже, для Дуайта вчерашняя вечеринка у Мириам Рид не прошла даром. Его друг и компаньон выглядел не лучшим образом: мятый костюм, всклокоченные на затылке светлые волосы и вдобавок здоровенный синяк под правым глазом.

– Привет, – хрипло произнес Дуайт и, пройдя к бару, плеснул в стакан изрядную порцию виски. – Голова просто раскалывается. Ненавижу похмелье. Можно воспользоваться твоим душем?

– Ага, «дайте воды, а то переночевать негде»? Иди. – Теин усмехнулся.

Друга в подобном состоянии он наблюдал после каждой вечеринки и уже успел привыкнуть, что тот принимает холодный душ в его офисе, хотя имеет собственный. Однажды Теин поинтересовался причиной, по которой приятель не пользуется благами цивилизации у себя в кабинете. В ответ Дуайт замялся, покраснел, а потом выдал такое, отчего Теин зашелся в приступе безудержного смеха. Оказывается, Дуайт, несмотря на бесшабашный образ жизни, в глубине души был джентльменом и ему претила сама мысль, что его секретарши могут наблюдать его в самом неприглядном виде. Он начальник и должен быть всегда примером для своих подчиненных.

Спустя двадцать минут, когда чистый, переодевшийся в одну из рубашек Теина Дуайт сидел в кресле напротив компаньона, тот поинтересовался о природе происхождения синяка.

Дуайт раздраженно фыркнул.

– Это все Куки. Но не волнуйся, ему тоже порядком досталось.

Теин не понял, почему его, собственно, должен волновать факт избиения какого-то Куки. И вообще, что произошло? Приятель глубоко вздохнул и принялся объяснять:

– Понимаешь, мы с Мириам вышли покурить на крышу. Она классная девчонка, эта Мириам, и вовсе не такая ненормальная, какой кажется на первый взгляд. Просто этого никто не замечает.

– Угу, а проницательный Дуайт, значит, заметил? – не смог удержаться от ехидного комментария Теин.

– Будешь издеваться, вообще ничего не расскажу, – обиженно пригрозил Дуайт, и Теин поднял руки в знак перемирия. Приятель продолжил: – Так вот, представляешь: ночное небо, мы одни…

– Ты приставал к чужой подружке? Как нестыдно! – опять вставил Теин.

– Нет, что ты?! Разве не знаешь: это не в моих правилах, – поспешил оправдаться Дуайт и добавил: – Ну разве что слегка приобнял. Но, даю руку на отсечение, она ничего не имела против. По-моему, ей было даже приятно.