— Я люблю тебя, — промолвила она в трубку.
— Хм. — Иного ответа она и не ожидала. Потом, уже серьезным тоном, он обратился к ней: — Рейчел?
— Да?
— Можно тебя кое о чем попросить?
— Пожалуйста, но только не об отмене воскресного обеда.
— Нет, не об этом. — Чувствовалось, что он улыбнулся. — Не выходи сегодня вечером из дома, хорошо?
— Почему?
Рейчел уловила нерешительность в его голосе.
— Я сегодня много думал. И мне пришло в голову, что Мэрибет и Гленда были связаны одним: — мной.
— Ну и что?
— А то, что и ты… тоже. Я не знаю, может, их поэтому и убили. Мне не нравится так думать. Но, поскольку это касается и тебя, я не хочу испытывать судьбу. Так что посиди дома, пожалуйста. Договорились?
— Хорошо, — медленно произнесла Рейчел, уже лихорадочно обдумывая сказанное Джонни. Это было так очевидно, и тем не менее сама она до этого не додумалась. Если только убийства были каким-то образом связаны с Джонни, теперь именно она становилась мишенью. От такого предположения у Рейчел мурашки побежали по коже.
— Обещаешь?
— Разумеется. — Она не лгала. Сейчас ее уже ничто не могло заставить выйти из дома.
— Вот и умница. — Судя по голосу, Джонни был удовлетворен. — Тогда до встречи завтра за обедом. Береги Бекки и девочек. И себя тоже.
— Хорошо. Пока.
— Пока.
Он первым повесил трубку. Рейчел чуть дольше задержалась у телефона. Она так любила Джонни, любила до боли, и больше всего на свете ей хотелось быть сейчас рядом с ним, в его квартире — есть спагетти или танцевать, просто болтать или…
— Рейчел, кто это был? — Из библиотеки выглянула Элизабет.
— Джонни, мама. Он сказал, что с удовольствием придет завтра на обед.
— В самом деле? — У Элизабет был такой вид, словно она съела что-то кислое, но, взглянув на Рейчел, не стала развивать эту тему. — Как ты думаешь, девочки смогут теперь по-человечески относиться к матери?
Рейчел пожала плечами.
— Кто знает? — сказала она и замолчала, предоставляя Элизабет возможность полюбоваться художествами младшей внучки.
Но Элизабет лишь мельком оглядела жирные красные линии и ушла. Рейчел отправилась на кухню в надежде уговорить девочек пройти в библиотеку.
39
Один в квартире, Джонни переживал отсутствие Рейчел. Он съел свой холостяцкий ужин, сандвич по-болонски, — готовить для себя одного не хотелось — и попытался отвлечься у телевизора. Но через двадцать минут, так и не вникнув в суть ток-шоу, с отвращением щелкнул выключателем. Потом попробовал читать, но и это не помогло. Он даже не мог сосредоточиться. Должно быть, сказывалась усталость. У него был трудный день. Трехчасовая поездка в Луисвилл и обратно, да еще три часа, проведенные в делах. За один визит к адвокату он похудел на несколько фунтов. Адвокат оформлял документы, необходимые для подачи прошения о пересмотре дела одиннадцатилетней давности. В случае успеха (а адвокат ожидал именно такого результата) Джонни мог надеяться на отмену приговора. Следующим шагом должно было стать полное восстановление в правах с компенсацией за моральный ущерб. И дело тут было не в деньгах. Джонни волновало лишь собственное доброе имя. Тогда он начал бы новую жизнь.
Казалось, одна эта мысль могла помочь спокойно уснуть, но каждый раз, когда Джонни закрывал глаза, он видел Гленду в день их последней встречи и представлял, что с ней стало потом.
И еще думал о Рейчел.
Он не мог отделаться от ощущения, будто где-то в ночи притаился некто, охотящийся за ней. Это можно было называть как угодно — паранойей, патологическим страхом, но избавиться от жуткого чувства Джонни не мог.
Наконец часов в одиннадцать он оставил попытки отвлечься. Обувшись и ласково потрепав Волка по спине, Джонни взял простыню и подушку и вышел за дверь.