– Напрасно теряем время, – вздохнул Боллард. – Эти бумажки не скажут нам ничего нового по сравнению с тем, что уже сказали.
– То есть по сравнению с нулем, – уточнил капитан. – Или даже меньше того. Странные фотографии! На них я ясно вижу изображение золотистых предметов, но вот анализатор утверждает, что их попросту нет.
Он раздраженно бросил на стол маленькую пластиковую кассету. Она была столь девственно чиста, как вдень изготовления.
– Это уже мистика, Джон. Чейн либо неверно включил анализатор, либо вообще в спешке забыл это сделать.
– Вы верите в это?
– Хм... Чейн в общем-то парень не промах. Но чудес не бывает, запись должна быть, а ее нет.
– Есть еще один вариант – ее позже стерли.
– Тогда это сделал сам Чейн, больше некому.
Дилулло пожал плечами.
– Логично, хотя я и не понимаю, зачем это ему понадобилось.
– Но есть и другое объяснение, верно?
– Конечно. Все три предмета сделаны из вещества, которое анализатор попросту не смог идентифицировать. То есть состоят из атомов, которых нет в таблице Менделеева. Хотя этого быть не может...
– Конечно, не может, – хмуро согласился Боллард.
Дилулло встал, достал из стенного шкафа бутылку бренди и уселся вновь.
– Вот что, позовите Тхрандирина и его двух офицеров. И Чейна тоже.
– Зачем же его?
– Потому что он видел эти предметы, касался их, брал один из них в руки. Слушал пение "пирамидки".
Боллард хмыкнул.
– Чейн парень толковый и в деле неплох, да только доверять ему я бы не стал.
– А я ему и не доверяю, – усмехнулся Дилулло, наполняя бокал, – И вам, Боллард, тоже, зарубите это себе на вашем длинном носу. Что-то в последнее время вы суете его не в свои дела...
Боллард возмущенно фыркнул, но молча встал и вышел из кают-компании, зло стукнув дверью. А Дилулло, сделав пару глотков, вновь задумчиво взглянул на фотографии и кассету. Из иллюминатора на стол лился серебристый свет далеких созвездий.
Вскоре Боллард вернулся с Чейном, Тхрандирином, а также двумя сопровождающими его генералами – Марколином и Татичином. Суффиксы "ин" в фамилиях, насколько было известно капитану, говорили о знатности их родов. Аристократия по давней традиции занимала на Вхолле все важные посты в администрации, армии и на космофлоте. Не случайно пленники оказались более чем нетерпеливыми.
Дилулло гостеприимно усадил пришедших за стол и налил каждому бренди. Однако Тхрандирин не принял его дружеского тона и разразился раздраженной речью, суть которой сводилась к фразе:
"И-как-долго-вы-будете-упрямствовать-в-своем -идиотизме?" Капитан добродушно хохотнул и ответил витиеватым тостом, в котором, если отбросить словесную шелуху, звучало твердое "Так-долго-как-это-мне-будет-угодно". Вхолланцы, потеряв хладнокровие, вскочили и возмущенно потребовали немедленного возвращения на родную планету.
Выслушав их, Дилулло с улыбкой кивнул.
– Ну что ж, господа, мы пошумели, покричали, и ладно, – примирительно сказал он. – Давайте лучше пропустим по стаканчику-другому и поболтаем, как старые и добрые друзья, скажем, о погоде.
Вхолланцы неохотно вновь уселись и с брезгливым видом попробовали бренди. Они напоминали теперь три статуи из белоснежного мрамора – лишь глаза у них были живыми, горящими от негодования. Дилулло угостил их парочкой соленых анекдотов и словно между делом разложил перед вхолланцами материалы, собранные Чейном. Тхрандирин и офицеры скользнули по ним безразличным взглядом.
– Нет, вы посмотрите как следует, – сказал Дилулло, внезапно посерьезнев. – Только не огорчайте меня россказнями, что никогда раньше не видели этих штуковин.
Тхрандирин недовольно поджал губы.
– Я могу, капитан, только повторить то, что уже говорил ранее. Если бы я и знал об этих предметах что-нибудь стоящее, то вам бы об этом не сказал и слова. Да, я видел их в ангаре, и это все. Я не инженер и не техник, и не участвовал непосредственно в этой работе.