В простор планетный (с иллюстрациями): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мерсье был, конечно, в числе зрителей и слушателей. Как он смотрел, как слушал! Да, он рядовой участник освоения, но это его идеи воплощаются в жизнь!

— Послушаем, — сказал Маслаков, — что могут сказать ученые-специалисты о загадках, которые Венера заставляет разгадывать.

Ну, о растительности вы уже знаете. Собственно, никаких растений, кроме некоторых видов деревьев, на Венере до сих пор не обнаружено. И не удивительно. С тех пор как советская межпланетная станция впервые совершила мягкую посадку на Венеру, стало ясно, что там не может быть растительной и животной жизни в привычных нам формах.

Эти деревья известны были уже и прежним экспедициям. Группа Жана, обследовавшая лес, больше не нашла в нем ни растений, ни животных. Что же касается хищных грибов, обнаруженных ранее, то о них разговор впереди.

Деревья Венеры только потому могут выдержать невероятно высокую температуру, что покрыты в высшей степени прочной защитной корой. Листьев у них нет.

Зеленоватый цвет стволов и ветвей говорит о том, что фотосинтез все же происходит. Но в испарении влаги эти деревья не нуждаются. Наоборот, им важно добыть и сохранить ее как можно больше. Откуда же они ее берут?

Экспедиция Жана не могла заняться изучением корневой системы этих деревьев.

Но кое-что выяснили предыдущие экспедиции. Чрезвычайно разветвленные корни уходят в недоступную глубину, в дальнейшем еще предстоит их тщательно исследовать. Корни высасывают глубоко скрытые подземные воды. Есть предположение, что на своих окончаниях они имеют сильные пневматические устройства, позволяющие присасывать издалека даже ту воду, до которой они непосредственно не доходят.

О животных же сейчас расскажет биолог Жанна Родионова.

Сидевшая за круглым столом вместе с другими учеными и членами Мирового Совета молодая женщина встала. Неброская внешность — неяркий цвет кожи лица, открытой шеи, рук, пепельно-серые волосы и глаза. И одежда под стать: гладкая, темно-серая, без украшений. Но голос неожиданно звучный, свежий, богатый интонациями.

При виде Жанны Мерсье удвоил внимание: она славилась своими смелыми, подчас парадоксальными гипотезами и выводами. А где еще эта ее черта может оказаться более уместной, чем при обсуждении наблюдений, сделанных на планете, уже поставившей в тупик многих исследователей своими необычайными загадками?

— Начну с грибов, — сказала Жанна. — Животные они или растения? Вопрос-то этот, в общем, чисто теоретический. Я бы причислила их скорее к животным.

Дело не в форме, а в их сущности. Они произвольно передвигаются, охотятся.

Правда, на Земле есть хищные растения. Но они неподвижны. Не знаем мы еще, как эти грибы размножаются.

А вот на кого они охотятся? Они напали на Жана. Но ведь не людьми же они питаются. Прежние экспедиции не встречали этих грибов. Да и теперь они только раз встретились. По-видимому, их вообще немного, наверно потому, что и пищи для них мало.

Но какова же все-таки эта пища? Вряд ли растительная — ведь они хищники. Да и какими растениями они могли бы питаться? Деревьями, что ли, покрытыми такой твердой корой, которую с трудом прорезают алмазные пилы? Значит, животными? А какие там есть животные? За все время попалось на глаза только одно, которое гипнотизировало Жана и Панаита в подземелье. Но раз есть одно, должны быть и другие. Может быть, и не такие крупные — с такими грибам, пожалуй, и не справиться.

Но тогда возникает новый вопрос: а чем же питаются те животные? Если и они хищные, то на какой-то более низкой ступени должны быть и питающиеся растениями. И где? Очевидно, только в глубинах. А там никаких растений, наверно, не может быть. Разве что со временем мы их там станем разводить при искусственном освещении. Но со временем — пока не скажу, каким — мы и на поверхности планеты создадим такие условия, что там смогут жить и растения, и животные, и в первую очередь люди без скафандров.

И наконец, чем дышат животные? Ведь и в глубинах не больше кислорода, чем в атмосфере над поверхностью планеты.

Но давайте пофантазируем. Они не питаются и не дышат…

Мерсье напряг внимание. Если б это говорил кто другой… Но Жанна, при всей парадоксальности своих предположений, умела логически обосновывать их.

Она продолжала:

— Уже предыдущие экспедиции при сверхглубинном бурении обнаружили в недрах Венеры микроорганизмы, устойчивые к тамошней исключительно высокой температуре. Там, в глубине, есть проникающие сверху газы — углекислота и весьма малое количество азота. Вот они и разлагают углекислоту на углерод и кислород и умеют использовать незначительное количество азота.

Может быть, низшее звено живущих в подземельях животных — те, которые как бы — соответствуют земным травоядным, — пользуется такими же микробами.

Симбиоз. Эти микробы, живя в теле животных, не только сами усваивают продукты разлагаемых ими газов, но и снабжают ими животных. Правда, на Земле животные белки состоят не только из углерода, кислорода и азота, в их состав входят еще водород, сера, иногда также фосфор и железо. Мы не знаем, откуда эти животные берут водород, серу. Но может быть, и ниоткуда не берут. Почему мы должны предполагать, что венерианские организмы непременно живут и развиваются по той же схеме, что и земные? Быть может, у них совсем иной химизм? Может быть, у них вовсе нет ни сердца, ни легких, ни органов кровообращения и пищеварения и они совсем иначе, чем земные, усваивают нужные им вещества, производимые для них микробами? Иначе и размножаются?

Впрочем, и на Земле можно найти аналогию таким предполагаемым животным. Имею в виду глистов. Может быть, эти венерианские животные, так сказать, паразиты наоборот? То есть паразитируют на живущих в них микробах; которые как бы делятся с животными добываемыми ими кислородом и углеродом.

Если же это симбиоз, то он предполагает взаимную пользу. Но мне пока неясно, чем эти животные могут быть полезными работающим на них микробам.

Вот такие, приблизительные пока, соображения я хотела высказать относительно низших венерианских животных. А те, которые ими питаются, возможно, ближе к земным по своему устройству. Их способность гипнотизировать, наверно, служит им средством нападения. Экспедицию группы Шотиша прервало, возможно, такое же животное, какое обнаружили Жан и Панаит. Вы знаете, что, уже теряя сознание, Платон дал команду вездеходу повторить пройденный путь в обратном направлении задним ходом. Только когда он выбрался на поверхность, действие гипноза прекратилось. Так что можно предположить, что животное их преследовало.

Жанна закончила.

Затем опять встал Маслаков.

— Вы все уже знаете, что случилось с Панаитом. Записанная на пленку его речь была передана на Землю и заложена в переводную машину. Но машина не произнесла ни звука: в ее памяти такого языка не оказалось. Тогда пленку вложили в историко-лингвистическую машину, и она дала заключение: это наречие маленького племени индейцев, обитавшего в лесах Амазонки и вымершего около четырехсот лет назад. Машина и перевела запись, но полученный текст не представляет ничего интересного — бессвязные фразы. Теперь еще предстоит выяснить, почему Панаит заговорил на этом языке, а главное — как его вылечить. Его учат французскому. Он уже удовлетворительно овладел этим языком. Но ничего не помнит из своей прежней жизни до того момента, как случилась травма. Да и не только из своей: он лишился всех знаний о мире и сейчас начинает их воспринимать заново. Но это страшно затрудняется тем, что утеряны все прошлые ассоциации… Ну вот пока и все, что мы могли сообщить человечеству о делах Большой экспедиции. Прибавлю еще, что состояние Герды Лагерлеф тяжелое, но есть кое-какие надежды.