Капитан оглядел нашу энергично жующую парочку и начал:
— Вы ешьте, а я изложу основные тезисы будущей дискуссии. Первое — как скоро обнаружат ваше отсутствие и какие меры будут предприняты, и второе — каким способом вы планируете покинуть крейсер. У кого есть соображения по первому вопросу?
Я проглотила булочку и предположила:
— Думаю, исчезновение доктора Пола уже заметили, но оставленные нами следы поведут группу поиска по ложному пути. Что до меня, так раньше сегодняшнего вечера никто точно не обеспокоится.
— Скорее да, чем нет, — кивнул Стив.
— Кстати, а кто остался за старшего?
— На планете? Майор Уилкинс, а что?
— Интересно, будут ли о возникших проблемах немедленно сообщать герцогу, или для начала попытаются решить их своими силами.
— И как, по-вашему, будет действовать майор?
— Самостоятельно, конечно. Только вот, — я вздохнула, — боюсь, когда он узнает, что кроме доктора исчезла еще и я, у него хватит мозгов связать эти два события, а тогда-то герцогу обо всем обязательно доложат.
— Это безусловно, — согласился Стив.
— Что сделает адмирал в такой ситуации? — с любопытством спросил доктор.
— Простой и банальный обыск всех крейсеров с телоискателями, — усмехнулся капитан.
— Хм, — глубокомысленно отозвался Пол. — А есть способ избежать обнаружения?
— И даже несколько, — порадовал Стив, но тут его отвлек вызов браслета рации. — Простите, вынужден вас покинуть, но скоро вернусь, и мы продолжим.
Вновь оставшись вдвоем, мы с доктором в задумчивом молчании прикончили завтрак, а затем разбрелись по своим спальным местам, где размышляли каждый о своем, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами.
Мои мысли в основном занимал капитан Пард — в частности, я все пыталась понять, получилось бы что-нибудь из наших отношений, буде встретились мы в более располагающей обстановке и не находились по разные стороны баррикад. Хотя… я ведь даже не спросила Этьена, не хочет ли он улететь со мной. Не спросила, потому что не доверяла, боялась: а вдруг, узнав о моих планах, он помешает мне сбежать. Наверное, в этом-то и была основная проблема — нельзя ничего построить без взаимного доверия. А Этьен, похоже, мне доверял… Я криво усмехнулась, что ж, ситуация стандартная — как обычно, сама во всем виновата.
Едва я добралась в самокопаниях до этого печального вывода, как Стив вновь порадовал нас своим появлением, но на сей раз вместо завтрака он принес пару свертков. Бросив их на мою кровать, капитан пояснил:
— Здесь стандартная корабельная форма, переоденьтесь в нее, хорошо?
— Конечно, — согласилась я. — А зачем?
— Лучшее, что я смог придумать на случай внезапного обыска — это скафандры для работы в открытом космосе, они прекрасно экранируют тепло. Если группа поиска не будет залезать в каждый угол, то это отличное укрытие. А в форме вам будет проще до них добраться, по крайней мере не будете так выделяться, если вас встретит кто-нибудь из экипажа.
— С формой все понятно. А какие еще были варианты припрятывания «зайцев»?
— полюбопытствовал доктор.
С максимально невинным видом Стив признался:
— Следующим на очереди стоит холодильник с замороженными дарами озер. Но у этого плана есть явный минус — вряд ли его осуществление возможно без ведома моего повара, а лишние свидетели вашего присутствия нам точно не нужны.
— Спасибо большое, лучше в скафандры, — испугалась я. — Холод — это без меня.
— А какая на Рэнде температура?
— Около двадцати по Цельсию, примерно как на Эйкумене, и солнца тоже нет.
— О, у нас много общего, — подмигнул Стив и, встав, добавил: — Ладно, вроде все решили, через некоторое время я принесу обед, а пока отдыхайте, смотрите видео, займитесь компьютером и переодеться не забудьте.
Что ж, мы послушные. И переоделись, и фильм посмотрели, и с компьютером побаловались, а после обеда у нас с доктором завязалась беседа по вопросам клонирования. К ужину я чувствовала, что уже вполне могу вместо него лететь в Империю Цин, продлевать жизнь Небесному Владыке, но, как выяснилось, это было только начало. Доктор, оказавшись в любимой стихии, вещал без остановку, а я в силу природной любознательности и живого ума впитывала сведения, как губка.