— Я придерживаюсь точки зрения Виттгенштейна,[7] который сказал, что ему безразлично, что есть, лишь бы всегда одно и то же.
— Хилари живет на вареных бобах, за исключением тех случаев, когда ест у нас. Что вы ели сегодня на обед, Хилари?
— Вареные бобы, конечно.
— Немного белого вина, Хилари.
— Самую каплюшечку.
— Эти юноши там у вас все еще курят марихуану?
— Я понятия не имею, что они делают.
— Опять — каждому свой ящичек!
— Непременно надо будет зайти их навестить, — сказала Лора. — Я пишу сейчас новую статью. И мне кажется, я могла бы им чем-то помочь. Ну хватит, Хилари, нечего ухмыляться!
Последним увлечением Лоры было посещение лекций по социологии и интеллектуальная журналистика: она писала статьи о «молодых» для женской странички.
— Молодые — они такие бескорыстные и храбрые по сравнению с нами.
— Угу.
— Я это серьезно, Хилари. Они действительно храбрые. Они принимают такие серьезные решения, и их нисколько не волнуют деньги или общественное положение, и они не боятся жить в настоящем. Они ставят свою жизнь на карту во имя идеи, ради приобретения опыта.
— Крайне глупо с их стороны.
— Я уверена, что в юности вы были ужасно благоразумны и прилежны, Хилари.
— Я думал только об экзаменах.
— Вот видите. Когда вы мне расскажете о своем детстве, Хилари?
— Никогда.
— Хилари патологически скрытен.
— На мой взгляд, нельзя было давать фунту плавающий курс, — сказал Клиффорд Ларр.
— При нынешнем кризисе мы решили остаться дома на Рождество.
— Вы знаете столько языков, Хилари, а никуда не ездите.
— По-моему, Хилари никогда не выезжает за пределы Лондона.
— По-моему, он никогда не выезжает за периметр королевских парков.
— Вы по-прежнему бегаете каждое утро вокруг Гайд-парка, Хилари?
— Как вы смотрите на фунт, Хилари?
— Я считаю, что он должен разнести в прах все другие валюты.
— Хилари обожает конкуренцию и в то же время такой шовинист.
— Я просто люблю мою страну.
— Это так старомодно.
[7] Виттгенштейн, Людвиг-Иосиф (1889–1951) — английский философ австрийского происхождения.