УЧИТЕЛЬСКАЯ ГАЗЕТА_№162(2467): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Признаться, я завидовал этим людям, которые беседовали с Кировым. В душе я лелеял мечту, что увижу его близко, встречусь с ним, поговорю.

Лето 1934 года было особенно горячим для нашего сталелитейного цеха: цех не выполнял программы. Администрация безобразно относилась к бытовому обслуживанию рабочих. Отсюда — большая текучесть рабочей силы. На печах вместо 5 работало по 2–3 человека. Однажды ко мне в цех позвонили из партийного комитета завода и сообщили, что скоро к нам придет Киров. Трудно передать охватившее меня волнение. С одной стороны, приятно и радостно было видеть любимого вождя, учителя, а с другой — стыдно за плохую работу цеха.

Ждали Кирова с нетерпением, думали, он войдет с главного входа в цех. Каково же было всеобщее изумление, когда Сергей Миронович появился со стороны фасонно-литейного цеха, — вход, который знали даже далеко не все старожилы завода. К нам приближался коренастый человек среднего роста, в фуражке защитного цвета, в военяом костюме и русских сапогах. Он приветливо улыбался, поздоровался со мной и крепко пожал мне руку. Я впервые так близко видел Кирова. Он весь дышал силой и энергией.

— Хочу посмотреть работу вашего цеха, — сказал Сергей Миронович.

Мы поднялись на печь. Киров. посмотрел процесс завалки металла, затем мы спустились и пошли по цеху. Сергей Миронович указал начальнику на непорядки в цеху, на грязь, на валявшиеся где попало отливки. Ничто не ускользало от взора товарища Кирова. Он выяснил причины невыполнения плана, интересовался обслуживанием рабочих, качеством их питания. Крепко попало хозяйственникам за невкусные щи, холодные котлеты.

— А это что за курятник? — спресил Сергей Миронович увидев маленькую каморку, в которой ютились партийная и профсоюзная организации.

— Неужели не можете предоставить партийной организации лучшее помещение? — сказал он директору.

Затем наступил мой черед. Сергей Миронович спрашивал меня о партийной работе в цехе, знают ли рабочие о событиях в нашей стране и за рубежом, как партийная организация занимается политическим воспитанием коммунистов и беспартийных рабочих. Говорил о том, как важно повышать идейную вооруженность рабочих, вооружать их знанием основ марксизма-ленинизма.

— Веселее надо работать, — сказал, прощаясь, Сергей Миронович.

Эта задушевная беседа раскрыла мне глаза на многое. До сих пор мы увлекались хозяйственными вопросами, предав забвению идейно-политическое воспитание рабочих. Эта односторонность в партийной работе в конечном счете больно била и по выполнению плана. Следуя указаниям Сергея Мироновича, мы взялись эа партийно-политическую работу.

Встречи с Кировым, его пламенные речи, которые я слышал, неоднократно читал и перечитывал, были для меня, молодого партийного работника, прекрасной пропагандистской школой, воспитывавшей вкус к теоретическим знаниям, школой, которая учила глубже разбираться в политике нашей партии на различных этапах борьбы.

Во всех беседах с рабочими, коммунистами и беспартийными я широко использовал речи Сергея Мироновича Кирова. Простое и яркое кировское слово было понятно рабочим. Оно вооружало рабочие массы несокрушимой и беззаветной верой в победу социализма.

Киров в своих речах неустанно призывал поднимать большевистскую бдительность, учил видеть и распознавать врагов, какой бы маской они ни прикрывались. Наша партийная организация неизменно пользовалась в своей практической работе этими указаниями великого пропагандиста и организатора большевистской партии.

На всю жизнь останется в моей памяти день 1 декабря 1934 года. В этот день Сергей Миронович должен был делать доклад на городском партийном активе. На доклада мы не услышали: гнусные троц-кистско-зиновьевокие бандиты из-за, угла убили великого сына нашей великой партии в тот самый момент, когда он собирался на партийный актив. Трудно передать, что чувствовал каждый, из нас. Я поехал на завод. Я не верил, что Кирова нет с нами. Когда на собрании рабочих цеха я говорил о злодейском убийстве Мироныча, слезы невольно навернулись на глаза; плакали в многие рабочие. Все мы тогда поклялись во всей своей жизни и борьбе следовать примеру пламенного большевистского трибуна, верного ученика и соратника товарища Сталина.

Н. ЕСЬКОВ,

Секретарь Колпинского райкома ВКП(б) Ленинградской обдасти.

С. М. КИРОВ В БОРЬБЕ ЗА РЕВОЛЮЦИОННУЮ ТЕОРИЮ

Проф. В. А. БЫСТРЯНСКИЙ

Безвременно погибший четыре года назад от руки фашистского наймита Сергей Миронович Киров всей своей жизнью и деятельностью показал, каким должен быть подлинный большевик, воспитанный партией Ленина—Сталина.

Свою славную жизнь тов. Киров отдал делу пролетарской революции, борьбе за освобождение рабочего класса. Еще в юности вступил он в большевистскую партию. Как участник трех революций, он отстаивает дело Ленина—Сталина. Выращивание кадров партии в подпольи, установление диктатуры пролетариата, борьба против империалистической интервенции, социалистическая стройка — на всех этапах истории ВКП(б) тов. Киров был в первой шеренге железной когорты большевиков.

Где бы тов. Киров ни работал, какой бы областью деятельности ни занимался, он всегда был верным проводником учения Ленина—Сталина. Тов. Киров снискал себе почетную для коммуниста ненависть врагов народа за большевистскую непримиримость, за беспощадность, с какой он вел борьбу против буржуазии, против всех ее агентов в стане пролетариата. Во всей своей деятельности тов. Киров воплощал ленинско-сталинский стиль партийной и государственной работы, сочетая русский революционный размах и американскую деловитость.

Как подлинный ленинец, тов. Киров в совершенстве владел теорией марксизма-ленинизма. Революционная теория и революционная практика сливались у него в гармоническом единстве. Всю свою сознательную жизнь он руководствовался ленинским положением о том, что без революционной теории не может быть революционной практики. Он знал, что это действительно так, и постоянно пропагандировал эту ленинскую мысль. Поэтому тов. Киров огромное внимание уделял идейному воспитанию большевиков, вопросам революционной теории.

Сам тов. Киров активно участвует в решении важнейших теоретических вопросов, которыми занималась наша партия. Громя троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, он во всеоружия революционной теории показывал их идейное убожество, изобличал их попытки фальсифицировать марксизм-ленинизм и под руководством товарища Сталина, вместе с ним и другими его соратниками утверждал в партии, в рабочем классе, в народе торжество ленинских идей, денинско-сталинсиой генеральной линия партии.

Тов. Киров был не только прекрасным знатоком истории партии, ио и отличным знатоком истории вообще. Вместе с товарищем Сталиным и тов. Ждановым он в 1934 г. составляет исключительной важности замечания к конспектам учебников по истории СССР н нового времени, которые имеют огромное значение для развития исторической науки.

Расцвет деятельности тов. Кирова относится ко времени руководства им ленинградской организацией.

Он учил ленинградских коммунистов тому, что «самое ценное, самое дорогое, самое близкое для всех большевиков — это ленинское воспитание членов нашей партии».

Исключительный интерес представляет доклад тов. Кирова на общегородском собрании пропагандистов в Ленинграде 8 октября 1927 года. Тов. Киров указывает в своем докладе на огромное значение для всей работы нашей партии культурного развития наших рабочих, их искушенности в революционной теории. Тов. Киров напоминает, что при царизме, в период подполья наша партия была сильна своей марксистской закалкой. «Наша партия, в то время немногочисленная, была сковала глубоким революционным сознанием и достаточно полным знанием учения Маркса», — говорил он. (С. М. Киров. — «Статьи, речи, документы», ар. 317). Необходимость знания революционной теории и умения применять ее на практике не уменьшилась, а возросла для всей партии и для каждого ее члена после победы революции. «В то время, когда мы не стояли у власти, мы не были ответственны за все то, что нас окружало, но мы были ответственны за чистоту нашей партии, за чистоту ее принципов. Сейчас же марксистско-ленинскую теорию приходится вкладывать в практическую жизнь, на основе этой теории строить нашу практическую жизнь». (Там же, стр. 320). Поэтому он едко высмеивает нездоровые настроения, приводящие к недооценке значимости овладения революционной теорией. «Есть, — говорил тов. Киров, — такие товарищи, которые привыкли к тому, что за них кто-то подумает, решит, а их дело в сущности выполнять то, что им предложено. Им предложат, и они выполнят самым добросовестным и самым точным образом, на сто процентов, но чтобы ему самому пошевелиться, — он считает, что это не его специальность». (Там же, стр. 323).

Железная дисциплина, которая связывает членов нашей партии, организационное единство основаны на единстве идейном, на вооружении нашей партии теорией марксизма-ленинизма. Именно оно, — указывает товарищ Киров, — вооружение передовой революционной теорией, «послужило главным основанием того, что наша партия, окруженная в то время (в период подполья. — В. Б.) самыми разнообразными течениями… которые численно и в смысле своего общественного веса, если можно так выразиться, превосходили нашу партию, все-таки сумела отстоять свои позиции и сумела совершить то великое дело, которое мы сейчас продолжаем». (Там же, стр. 31 9).

Тов. Киров указывал далее, что если врагам удавалось внести разлад в умы отдельных членов партии, то объясняется это тем, что «мы, сплошь и рядом, чувствуем себя недостаточно подкованным так сказать в самых основных восросах». (Там же, стр. 319). И он ставит во всем об'еме вопрос о серьезной постановке пропагандистской работы: «Мы с вами, — говорит он, — пропагандисты-агитаторы, марксисты-ленинцы, а не католические или другие попы… Весь смысл и все значение нашей пропаганды заключается в том, что мы должны пе только распропагандировать, но, распропагандировав, научить человека делать то-то и то-то». (Там же, стр. 324).

Мы, — говорил тов. Киров, — партия действия. Тов. Киров развивает далее крайне важную мысль о том, что «по мере укрепления нашего социалистического общества, по мере усиления социалистических элементов в нашей стране, по мере того, как все более и более мы становимся организованным и твердым государством, сама жизнь не только становится сложнее, но требует от нас гораздо большего внимания, чем было раньше». (Там же, стр. 326). Коммунистам приходится руководить всеми отраслями хозяйства и культуры. «Теперь, когда все собрано, когда мы все сорганизовали, сложили, — продолжает тов. Киров, — появляются новые грани в нашей работе. И сейчас, можно сказать, нет уже ни одной области хозяйственной и культурной жизни, мимо которой коммунист мог бы проходить». (Там же, стр. 326).