– Уверен.
У него все выглядело легко. Если Тони и донес до нее какую-то мысль, так только ту, что шулеры не похожи на других преступников. Они пользуются замысловатыми ухищрениями, камерами и потайными компьютерами, чтобы совершать свои преступления. Они умны. И чтобы поймать их, нужно быть еще умнее.
– Может, у тебя найдется что почитать? Чтобы мне не выставить себя идиоткой, отвечая по телефону.
– Да у меня целая библиотека.
– И ты обещаешь помочь мне разобраться в деталях?
– Обещаю.
Мейбл колебалась. Валентайн улыбнулся. Он и впрямь сделает так, что ей это дело придется по душе, подумала она. И еще раз поцеловала Тони в щеку.
– Звучит заманчиво, – ответила Мейбл.
Валентайн опускался в кресло в своей гостиной, когда зазвонил телефон. Он никогда не снимал трубку, предпочитая, чтобы звонящий оставил сообщение на голосовой почте. В этом Тони находил одно из величайших преимуществ работы на самого себя.
Звонок умолк. Он подождал с минуту, затем набрал номер голосовой почты. Сообщение оказалось от Дойла Фланагана, его бывшего напарника из Атлантик-Сити. Он набрал номер сотового Дойла и поймал друга на выходе из автокафе «Макдоналдс».
– Ты что, домой вообще не заходишь?
Дойл ушел на покой из полиции через полгода после Валентайна. Поняв, что на пенсию не проживешь, стал работать частным детективом.
– Хотел бы, да не получается. Ты успел взглянуть на пленку ночного наблюдения?
– Само собой.
– Э, да что ж такое, – возмутился Дойл.
– Что случилось?
– Эта сука меня обсчитала.
Валентайн слушал, как Дойл возвращается к окошку и спорит с кассиром из-за двадцати пяти центов, пока его гамбургер остывает. Пленка Дойла еще стояла в видеомагнитофоне Валентайна, он поднял пульт и нажал на воспроизведение.
Запись была сделана в «Бомбее», крупнейшем казино Атлантик-Сити. Его раздражало, что Комиссия по игорному бизнесу Нью-Джерси позволяет своим казино не хранить старые видеозаписи и делать новые поверх них. Из-за этого изображение получается нечетким, и глаза устают от напряжения.
На пленке из «Бомбея» он увидел шесть человек, сидящих за столом для блэкджека. Подозреваемому (Дойл в записке назвал его Европейцем) было под сорок, его волосы торчали во все стороны словно наэлектризованные. Европеец выигрывал по-крупному и явно нервничал, давая основания предположить, что играет он нечестно.
– Думаешь, он жульничает? – спросил Дойл.
– Ну уж ведет он себя точно, как будто у него рыльце в пушку, – ответил Валентайн.
– Потеет, да?
– Как шлюха в церкви.
Дойл уронил телефон. Подняв, он сказал:
– Я уже столько мобильников расколошматил, что Лидди в конце концов купила мне новый из нержавейки. Как думаешь, что этот тип делает?
– Есть парочка гипотез.
– Смерть как хочется прищучить гада, – заметил Дойл.
Напарник поддразнивал его. Валентайн посмотрел еще несколько конов. Дойл подпевал песне, которую передавали по радио. «Ниссовый мед» Вана Моррисона.[2]
– Все ясно, – заключил Валентайн.
[2] Ван Моррисон (наст, имя Джордж Айвен, р. 1945) – американский композитор, музыкант.