Бунтарка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– В каком направлении развивается ваша коммуна? Во что вы собираетесь в будущем инвестировать средства?

Мэр печально пожал плечами.

– Я вам предлагаю соединить традиции и современность. Ваша коммуна благодаря этому чрезвычайно выиграет в имидже.

Это современнейшее выражение пришлось по вкусу месье Тоннето. Как истинный крестьянин, он терпеть не мог устаревшие экономические школы, которые сдерживают стремительный взлет сельского хозяйства. И возлагал на бородатых активистов ответственность за серию катастроф, обрушившихся на департамент: сперва пришлось сжечь четырнадцать тысяч коров, заразившихся через зерно, которое они, кстати сказать, ели с отменным аппетитом, а потом бросить в печи цементного завода триста тысяч бройлеров – у них обнаружили синдром атипичной куриной пневмонии, вызванной предположительно медикаментозными добавками, которые должны были обеспечить устойчивость к заболеваниям и быстрый набор веса.

В этом контексте он понимал необходимость «выигрыша в имидже» и попытался представить себе лес мерцающих ветровых двигателей на холме между рощей и замком. Он предвидел возмущение семейства Персегренов, представителей крупной буржуазии и владельцев поместья, которые, разумеется, откажутся продать свою землю, и потому ее придется экспроприировать. Надо думать, некоторые жители Фонтен-о-Буа будут в восторге: можно будет разоблачить эгоизм богачей. Но мэр опасался, что шум двигателей донесется до его дома и помешает спать. Мысли его пребывали в полном разброде, а Сиприан, стоявший под мачтой и свистящими лопастями, смотрел на своего собеседника с чуть заметной улыбкой:

– Не упустите такую возможность!

Барон, одетый в бархатные брюки и потертую замшевую куртку, вызывал у своих крестьянских собеседников чувство, схожее с робостью. Несмотря на два столетия существования республики, они все равно невольно смотрели на него как на дворянина, занимающегося своим поместьем, и чувствовали себя в его присутствии чем-то вроде садовников при замковом парке. Используя свое психологическое преимущество, де Реаль высказывал свои аргументы в манере, где смешивались здравый смысл и смешливое безразличие.

– Развивайтесь, месье Тоннето. Решитесь сделать то, что пойдет на пользу вашей коммуне, и не обращайте внимания на высокомерную наглость семейства крупных собственников.

Торговец ветряными установками находил действенные аргументы, потому что он при этом как бы убеждал самого себя. На его взгляд, вся эта возобновляемая энергия была чистейший вздор, результат массированного воздействия средств массовой информации. Проекты ветроэлектростанций множились уже несколько лет, с тех пор как какой-то холмик, открытый всем ветрам, породил надежды на спасение планеты. Массмедиа ополчились против зла (ядерные электростанции, радиоактивность) и показали человечеству, что есть добро (солнечная энергия, ветродвигатели)… Держась в стороне от этих дискуссий, тепловые электростанции, работающие на мазуте, и предприятия автомобильной промышленности могли безнаказанно продолжать извергать густые тучи привычных загрязнений. А нефтяные фирмы, заботясь о своем имидже, вкладывали часть прибылей в поиски новых видов энергии и были готовы захватить все территории, пока что избегнувшие уничтожения в ходе урбанизации.

Барон де Реаль, надеясь извлечь некоторый профит из этого надувательства, объезжал Иль-де-Франс, пытаясь убедить местных депутатов и мэров в том, что они получат огромные преимущества, превратив свои сельскохозяйственные земли в «ветроэлектрические фермы», – слово «ферма» было выбрано, чтобы придать некую деревенскую мягкость этому в общем-то чисто промышленному проекту. Действовать следовало быстро, прежде чем начнется вторая стадия процесса: когда станет ясно, что прибыльность этого способа выработки электричества оказалась иллюзорной, что уничтожение тысяч гектаров земли – такое же загрязнение окружающей среды, как всякое другое, что демонтаж башен вместе с их фундаментами объемом в две сотни кубометров железобетона – мероприятие разорительное и что ядерные электростанции остаются (таково было убеждение барона) единственным рациональным выходом ввиду изменений климата. Только европейские нормативы, запрещающие крупным производителям электричества перекупать энергию ветроэлектростанций, создают видимость рентабельности этих установок. Все может лопнуть со дня на день.

Десятью годами раньше Сиприан де Реаль потерял полученное наследство в столь же многообещающем предприятии – проекте развлекательного парка под названием «Жерминаль», устроенного в бывших угольных шахтах на севере Франции и имевшего целью превратить этот регион в туристическое Эльдорадо. Веры в развлекательные парки у него было ничуть не больше, чем в ветро-электростанции, но он в своих действиях всегда делал ставку на человеческую глупость. Эксперты были категоричны: если рассматривать «долю развлекательных парков в пересчете на душу населения», то Франция отстает от Америки на двадцать лет. Так что тут гарантированно можно сделать состояние. Исходя из этого, Сиприан все свои деньги поместил в акции «Жерминаль» и первым стал общим посмешищем, когда открытие парка обернулось беспрецедентным коммерческим провалом.

Однако эта катастрофа не охладила непреодолимую тягу Сиприана к мошенническим аферам. Спустя два года после катастрофы демон предпринимательства вновь поймал его в когти при чтении экономического журнала, посвященного возобновляемой энергии. Благодаря кредиту, взятому его женой, он создал компанию вместе с голландским предпринимателем, производящим ветряные двигатели. В поисках какого-нибудь впечатляющего проекта на уровне разглагольствований эпохи барон напал на мысль о строительстве грандиозной «цепи ветроэлектростанций» на прибрежных скалах и холмах, окружающих Иль-де-Франс. Уговаривая мэров и генеральных советников, он копировал коммерческие методы самого низкого свойства и доходил до пределов коммивояжерской вульгарности – как если бы, так перегибая палку, он втайне выказывал свое аристократическое презрение. У него была одна-единственная цель: приобрести право на эксплуатацию этих территорий и тем самым вздуть стоимость своего проекта, после чего уступить его другому инвестору и положить в карман разницу.

В предвидении прибыльной этой сделки он обратил внимание на ВСЕКАКО (Всеобщую кабельную компанию) – промышленную группу, ПГД (президент и генеральный директор) которой средствами массовой информации был восславлен как поборник экологического производства. Сиприан надеялся всучить ему самый крупный ветроэнергетический комплекс, который когда-либо существовал во Франции, – шестьдесят километров мачт и белых крыльев, вращающихся в поднебесье. Первые попытки контакта оказались неудачными, часть высшего персонала постаралась утопить этот проект, но зато другая была готова поддержать. Сиприан, преследующий по пятам патрона корпорации, через час должен был прибыть в Орли и вылететь в Италию, где проходил семинар ВСЕКАКО. Ему удалось добиться приглашения на прием по случаю завершения семинара, во время которого один из заместителей директора обещал представить его президенту.

Но до того ему надо было укрепить сеть купленных территорий, без чего проект не мог бы осуществиться, а для этого убедить мэра Фонтэн-о-Буа в благодетельности воздействия, которое окажет на коммуну появление ветродвигателей. Глядя в глаза собеседнику, он произнес:

– Вот способ примирить здешних жителей (которые жаждут экономического роста) и тех, кто живет вокруг (кто будет рассматривать вас как поборника экономического развития), когда вы будете вкушать заслуженный отдых на берегу собственного бассейна!

В глазах месье Тоннето что-то дрогнуло. Он представил себе, как его внуки, полулежа в шезлонгах у воды, потягивают апельсиновый сок. Сиприан уже был близок к тому, чтобы сломить остатки сопротивления, но тут резкий звук удара заставил их обоих вздрогнуть. На землю рядом с ними упала ворона, убитая лопастью ветроустановки. Перед внутренним взором мэра возникли стада пасущихся коров, на которых дождем сыплются птичьи трупики.

3

В порту Капри мешанина капитализма и социализма собрала три сотни сотрудников ВСЕКАКО. Распределенные сразу же после отплытия на круизном лайнере из Марселя по группам, они участвовали в круглых столах, которые вели консультанты по менеджменту, директор по стратегии и развитию, начальник отдела кадров; они размышляли о создании ценностей, открывали для себя такие понятия, как flow back и cash flow,[2] узнавали, какие ответы давать акционерам и как привлекать клиентов. По утрам они работали, а во вторую половину дня отправлялись на экскурсии по городам. Накануне, приплыв в Александрию, они ездили к египетским пирамидам под эскортом автоматчиков, которые должны были защитить их от возможного нападения террористов. Они вернулись на борт к вечернему коктейлю, переполненные увиденным, меж тем как их сумки были набиты сувенирами. А сегодня они готовились выслушать речь ПГД, который только что прилетел на личном самолете специально на прием; эта с нетерпением ожидаемая «каприйская речь» должна будет обозначить поворот в стратегии группы. Участники круиза представляли различные ветви предприятия или, точнее сказать, направления. На языке дирекции, используемом в бесчисленных пояснительных документах, ВСЕКАКО представляла собой некую совокупность направлений, в точности как молекулы на схеме, объединенные связями, которые создают логичную сущность. Чтобы подчеркнуть человеческое измерение этого организма, дирекция по связям с общественностью решила перемешать – на время этого круиза – лучших сотрудников (hi potentials[3]) разных направлений, разных возрастных категорий и разных иерархических уровней. То было не собрание сотрудников высшего уровня, а встреча талантов, во время которой работники и руководители должны были предстать как члены одной семьи, связанные общими целями. Но кое-какие свидетельства неравенства на лайнере все-таки существовали: каюты с иллюминаторами были зарезервированы за представителями руководящего звена, а внутренние кабины (без иллюминаторов) предназначались для простых служащих, меж тем как дирекция занимала апартаменты на верхней палубе. Но приглашением на Капри не были обойдены и некоторые представители вспомогательного обслуживающего персонала (галантное обозначение уборщика-африканца, также посильно участвующего в преобразовании ВСЕКАКО).

Едва ступив на берег, Элиана стала искать на набережной свою группу. Но ее коллеги бесследно испарились, и ей не удалось отвязаться от завитой секретарши с направления «Очистка окружающей среды» и эксперта-бухгалтера с направления «Подводные кабели», которые пытались выказывать ей знаки симпатии.

Группа Элианы была сформирована в соответствии с совсем другими критериями. Здесь сошлись люди, связанные общей навязчивой идеей: не быть похожими на служащих, собранных на семинар. Будучи наемными работниками ВСЕКАКО, себя они считали скорее уж представителями свободной профессии. Изрядно раздраженные профессиональной стороной поездки, но с удовольствием воспользовавшиеся бесплатным круизом, они манкировали собраниями либо появлялись с опозданием, иронизировали над языком, принятым на предприятии, и отказывались переодеваться к обеду и ужину. Им не нравились стремительные экскурсии, но тем не менее они участвовали в них, чтобы увидеть фрески в Помпеях. Они – например, телеведущая Элиана, главный редактор женского журнала или один из руководителей издательства, недавно поглощенного ВСЕКАКО, – считали, что принадлежат к элите, которой завидуют остальные. Став союзниками на неделю, они тем не менее с недоверием поглядывали друг на друга, поскольку некие иерархические принципы проявились и здесь при распределении кают: одних, как работников высшей квалификации (к ним принадлежала Элиана), поселили на второй палубе, других, как, например, топ-менеджеров из дирекции, – на первой. Более того, уже во время посадки они с разочарованием узнали, что руководители ВСЕКАКО самого высшего уровня на теплоходе отсутствуют, словно у них не хватает времени и они предоставили приятное это развлечение наемным работникам более низкого ранга.

Гид направил пассажиров последней шлюпки к фуникулеру. Дома ступенчато цеплялись за скалу над портом Марина Гранде. Вагончик поднимался к деревне Капри, и вот вновь показалось море – огромное, бескрайнее, с белыми парусами и лодками, покачивающимися на волнах в лучах закатного солнца. Рельс проходил между благоуханными террасами, на которых росли виноград и лимонные деревья. Напротив Элианы сидел чуть ли не наголо стриженный молодой человек североафриканского типа и, опершись подбородком на кулак, смотрел на Элиану. Как и у остальных, на груди у него висела табличка участника семинара ВСЕКАКО (Элиана и члены ее группы никогда не надевали ее, потому что от этого у них возникало ощущение принадлежности к стаду). Взглянув на его несколько женственную позу, шелковые брюки и вышитую рубашку, Элиана подумала, что он, наверное, гомосексуалист. Он несмело улыбнулся, словно пытаясь произвести приятное впечатление, и наконец решился заговорить:

– Если не считать «групповых вылазок», круиз весьма и весьма приятный.

Элиана, думавшая точно так же, вдруг разозлилась, как будто это замечание банализировало ее собственное диссидентство. Движимая духом противоречия, она приняла недовольный вид:

– Надеюсь, в сказанном вами нет презрительного оттенка?

Фарид выпрямился. Он и не думал вкладывать в свои слова презрение, но журналистка сурово смотрела на него. Ей этот парень показался жеманным. Она вообще-то симпатизировала иммигрантам – рэперам, актерам, боксерам, преступникам. У этого же был вид стеснительного арабчика, изображающего мелкого буржуа, чтобы обосновать свой подъем по социальной лестнице. Элиана бросила:

– Не стоит жаловаться. Вы получили возможность бесплатного круиза, ну и пользуйтесь ею.

Фарид, несколько раздраженный, заметил:

– Вы уж извините, но это моя линия бунтарства!

Аллюзия была более чем прозрачная. Он намекал на ее передачу «Бунтари». В глубине души журналистке было приятно: ей нравилось, когда ее узнавали, тем более что у ее передачи на кабельном телевидении аудитория была крохотная. В первое мгновение она хотела сменить гнев на милость, но потом отвернулась, сочтя это желание контакта с телезрителем неестественным. Вообще восхищение телеголовами – это пошлость; можно подумать, будто сам факт ее появления на экране придает ей особую значимость (по правде сказать, она так и думала, но боролась с подобными мыслями). Она презирала дурацкую веру людей в телеэкран.

Слева от фуникулера на скале рос огромный кактус, весь увешанный сетями паутины. Когда приехали наверх, Элиана молча вышла из вагона; последние ступени она преодолела опустив голову и избегая любого контакта со спутниками. Выйдя на эспланаду, возвышающуюся над морем, она глубоко вздохнула и пошла следом за коллегами по крутым улицам, сохраняя небольшую дистанцию. Глядя на выстроившиеся по обе стороны дорогие бутики, Элиана подумала, что Капри – место выпендрежное и сверхмерно разрекламированное. Но тут гид свернул в улочку между двумя старыми стенами, увитыми лиловыми бугенвиллеями. За воротами в этих стенах скромные лестницы вели к виллам и паркам. Служащих ВСЕКАКО пригласили войти в решетчатую калитку, затем их повели по пальмовой аллее, освещенной фонарями. Под деревьями выстроились в ряд, подобно слугам при встрече хозяев, молодые люди и девушки в голубых куртках и в каскетках с надписью: «ВСЕКАКО». Элиана одаряла их сострадательными улыбками, чтобы показать, что она находит этот парад унизительным и свидетельствующим о дурном вкусе. В глубине парка стоял небольшой мраморный дворец. Перед превращенным в сцену крыльцом, освещенным прожекторами и окруженным телекамерами, – ряды стульев, большинство из них уже заняты. Кресла были зарезервированы для важных гостей. Элиана подошла к парню в каскетке и шепнула ему:

[2] Обратный поток, финансовый исток (англ.).

[3] Высокопотенциальных (англ.).