Слово к мудрым. Путеводитель по эзотерическим наукам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Культы приходят и уходят, всяческие «измы» возникают и терпят крах, секты появляются и исчезают, но легковерный человек всегда найдет какую-нибудь идею, в которую легко поверить. И его всегда будут постигать разочарования и скорбь. Тридцать лет тому назад авансцены театров украшались сырыми овощами, а диетврачи продавали овощные смеси и проповедовали йогу. В наши дни это случается значительно реже. Но разве так уж велика разница между манией сохранения здоровья того времени и поразительной преданностью этой идее в нынешние времена? Тогда была магия позитивного мышления, теперь — колдовство успокоения. Эти огромные волны неразумия прокатываются по сцене действия рода человеческого. Мы всегда будем становиться жертвами какой-либо крайности, пока не научимся сдержанности путем приобретения внутреннего опыта.

Названия идей меняются, но суть, скрывающаяся за этими названиями, вовсе не обязательно претерпевает значительные изменения. Нас по-прежнему обуревает безумная страсть уходить от обыденности. Сейчас нас глубоко волнуют тайны науки. Мы находим эмоциональную разрядку в ожидании того, что пришельцы с других планет скоро приступят к колонизации нашей территории или что мы, в свою очередь, создадим аванпосты в отдаленных уголках космического пространства. Эти идеи быстро находят поддержку нетвердых, хотя зачастую и благонамеренных людей, а мы наблюдаем новые мощные всплески «чудес».

Все это отвлекает наше внимание от насущных проблем и потребностей. Мы можем сколько душе угодно строить догадки о пространстве и населять его всяческими существами, соответствующими нашему воображению. Это, возможно, возбуждает и щекочет нервы, но было бы неплохо воздержаться от домыслов и забот по поводу иных миров, пока мы не приведем в порядок наш собственный мир. Конечно, переключить наше внимание непосредственно на изменение своих привычек, исправление своих ошибок и развитие собственной интуиции, научившись глубоко размышлять, — задача неблагодарная. Она не вызывает у нас ложного чувства превосходства и не поставляет нам тем для разговоров. Легче убедить в достоинствах двадцати верований, чем жить согласно одному из них.

Природа всегда навязывает нам развитие, заставляя принимать решения и учитывать их последствия. Она подбивает нас оставаться глупцами, вечно надеясь, что мы поумнеем. Природа — это предусмотрительный родитель, чья мудрость охватывает всю структуру универсального закона. Мы всегда должны приспосабливаться замыслу, который нас смоделировал. Мы нуждаемся в вере, но это должно быть доброе и сознательное духовное приятие. Нам нужна надежда, но это должна быть надежда на вещи справедливые, достойные и в пределах наших способностей. А еще мы нуждаемся в милосердии. Это означает, что нам не следует осуждать «и слишком критически относиться к мотивам, движущим обществом; все это означает и то, что у нас должно быть право оставаться недосягаемыми для глупости и не страдать от нее.

В этой книге я передаю свои впечатления от религиозных и мистических проблем в том виде, в каком эти вопросы предстали передо мною много лет назад. Мои взгляды во всех существенно важных отношениях остались неизменными, ибо течение времени принесло лишь более ясное их понимание и большое количество подтверждающих фактов. Однако читателю следует учитывать условия, существовавшие в сфере либеральной религиозной мысли между 1920 и 1936 годами. Я непосредственно столкнулся с почти невероятной ситуацией. Множество личных трагедий стали неизбежным результатом распространения нелепых и даже пагубных верований и доктрин. Серьезная обеспокоенность здоровьем и благополучием искренних, но запутавшихся людей, которые постоянно искали моей помощи, заставила меня занять основанную на фактах и, возможно, до некоторой степени критическую позицию по отношению к тенденциям, преобладавшим в политике и практике. Единственным решением для меня, по-видимому, должно было стать выражение собственных убеждений в откровенной и довольно решительной форме. Поэтому, если я, как может показаться, высмеиваю недостатки или резко выражаю полное несогласие с модными идеями, то это только потому, что сложившееся безнадежное положение требовало в некотором роде сильнодействующего средства.

Многие люди, не соглашавшиеся с моими выводами в то время, потом благодарили меня за «шоковую терапию». Я вполне отдавал себе отчет в том, что многочисленные жертвы завораживающих религиозных притязаний по существу были прекрасными серьезными людьми, пытавшимися усовершенствовать себя и более отчетливо понять свое настоящее место во вселенском плане. Я не хотел обижать их, мною руководило сильное желание защитить их, и я был достаточно молод, чтобы проявлять в этом отношении чрезмерный оптимизм.

Лишь глядя на все это сквозь призму времени, можно понять вспышку интереса к метафизике и мистицизму в США тридцать пять лет тому назад. В то время мы все были слишком близки к критической ситуации, чтобы осознать ее смысл или важность. Это была поистине последняя линия обороны индивидуального религиозного мышления, убедительное выражение народного самосознания. Ортодоксия не сумела выработать динамичную религию, которую народ мог бы использовать при решении практических проблем. Она не предлагала никакой программы духовной, нравственной или этической самодисциплины. Росло давление материализма, а тяжелая депрессия привела к утрате традиционных моделей, которые служили основанием поведения более старших поколений. Психология с фрэйдовским акцентом становилась мощной силой в человеческом мышлении. По первым мостам, наведенным между Востоком и Западом, пришло несколько восточных учителей, которые вскоре сами себя загнали в тупик и в значительной степени способствовали возникновению замешательства среди своих учеников. Все хотели мыслить масштабно глубоко и широко, но были безнадежно не подготовлены к этому. Эту всеобщую потребность нещадно эксплуатировали, и во многих случаях человеческое доверие оказывалось трагически обманутым.

Из этой приводящей в недоумение алхимии получилось кое-что хорошее, обогатившее нашу религиозную жизнь, но не обошлось и без крайних нелепостей вроде того совершенно неизбежного результата, когда те, кто мало знают, пытаются вести за собой остальных, которые знают и того меньше. Отдавая себе отчет в опасности этой ситуации, я рекомендовал не проявлять консерватизм, а постоянно разъяснять основные положения. Мне казалось, что социальные установки людей необходимо с известной решительностью подвергать цензуре и что нельзя позволять кому-либо пренебрегать элементарными нормами поведения в лихорадочных поисках мистического озарения.

Эту книгу можно было бы и переписать, но это означало бы вырвать ее из ее системы координат и как минимум приуменьшить ее историческое значение. Я полагаю, что рекомендации, которые я позволил себе дать, по-прежнему применимы к тому же самому типу поведения. Ныне нет недостатка в странных культах и убеждениях, так что можно предположить, что обращение к мудрым все еще может оказаться полезным. Я все так же считаю, что некоторые простые предостережения служат вам лучшим руководством. Избегайте всех верований, выходящих за пределы разумного. В большинстве случаев самым ценным оказывается простейший из принципов. Призвав на помощь всю свою мудрость и проницательность, тщательно и всесторонне обдумайте все претензии и обещания, которые кажутся отступающими от основ здравого смысла. Не пытайтесь жить в мире, которым правят невидимые существа. По правде говоря, есть только одно существо, которое заботится о вас, и это Невидимое Существо пребывает в источнике вашего бытия. Не наполняйте атмосферу страхами и не позволяйте другим лишить вас душевного покоя коварными угрозами или убедительно звучащими обещаниями. Неплохо познать все, что можно познать, но еще лучше оценивать знание и накапливать те факты, которые оказывают непосредственное конструктивное воздействие на ваши сердца и умы.

Я думаю, что эта книга ответит на вопросы, которые все еще часто задают. Мне хочется верить, что книги обладают особым достоинством как средства обучения, потому что идеи, которые могли бы показаться обидными в личной беседе, можно рассмотреть всесторонне и так, как они того заслуживают, в уединении вдумчивого чтения.

Менли Палмер Холл

Лос-Анджелес, 1963

Глава 1

ИСТИННЫЕ И ЛОЖНЫЕ ПУТИ К МУДРОСТИ

Каким образом человек, изучающий древнюю мудрость, может установить связь с настоящими источниками оккультной философии и духовного руководства? Какой путь поиска мудрости в настоящее время — самый надежный для тех, кто стремится к высшему знанию?

Тысячелетиями мудрейшие и благороднейшие представители всех цивилизаций и наций стремились познать истину, считая ее превыше всего мирского. Поиск истины составляет благороднейшую цель жизни, и достижение истины становится идеальной наградой за идеальную работу. Есть проторенный путь, который Будда называл Срединным Путем; он исключает все крайности и противоречия в действиях и, в конечном счете, приводит к жизни, исполненной мудрости. Приобретавшийся тысячелетиями опыт основал, развил и придал относительную законченность науке спасения через мудрость. В любом деле существует один правильный и множество неправильных путей. Есть только один вход в великий храм универсального знания. Тот, кто пытается проникнуть в него через какую-нибудь другую дверь или взять приступом главную цитадель истины, ничем не отличается от «вора и разбойника» |Ин, Ю,1 |. Те же, кто идет путем дисциплины и самосовершенствования, предначертанным старыми мастерами готовятся войти в обитель мудрости через предназначенные для этого врата. С другой стороны, глупцы, которые верят, что дыхательными упражнениями, монотонным пением, чтением нараспев, психологическими методами или установками могут привести себя в состояние всезнания, пытаются открыть замки, к которым они не выпилили ключи. Такие введенные в заблуждение люди подобны описанным Омаром воющим дервишам, которые стенают перед воротами храма, но не имеют за душой ничего, чтобы заслужить разрешение войти.

Как указывал Кант, перед человеком, стремящимся к мудрости, открываются два пути. Он может направить свои способности внутрь себя для установления внутренней связи с источником мудрости или обратить свое внимание вовне, стараясь обрести знание посредством внешнего контакта с явлениями жизни. Проще говоря, он может искать истину либо внутри, либо вне самого себя. Узнавание истины изнутри, или от собственного «я», можно назвать озарением, а узнавание истины извне, от других людей или вещей, можно назвать наставлением. Истина, обретенная либо через озарение, либо через наставление и приложенная на практике, становится опытом. Опыт можно определить как проверку действием, и, узнавая что-либо по опыту, человек превращает универсальную мудрость в свою собственную.

Вначале мы остановимся на проблеме озарения, или мудрости, проистекающей из внутреннего контакта. С теоретической точки зрения, очевидно, что этот подход не только имеет преимущества, но и чреват опасностями, и на практике в большинстве случаев эти опасности принимают устрашающие размеры. Тремя главными преимуществами подхода, основанного на озарении, являются следующие:

Знание, обретаемое внутри, не фальсифицировано мнениями и толкованиями и не испытало на себе лишающего жизнеспособности влияния сектант.

Знание, получаемое изнутри, теснее связывает ученика с источником мудрости, вызывая состояние умственной и духовной достаточности, не зависящей от неустойчивых опор в виде организованной религии. Каждый человек и Бог внутри него составляют большую часть его самосознания.

Знание, в основе которого лежит озарение, всегда в огромной степени созвучно потребностям человека, который его получает. Озарение не происходит в сознании, совершенно неподходящем для его восприятия. Следовательно, отношения между озарением и озаряемым определяются осуществимостью и обоснованностью.

Поэтому, подводя итог, можно сказать, что озарение есть связь со столь желанной универсальной истиной и целью, к которой, в конце концов, должно привести все знание.

К сожалению, на пути духовного познания нас подстерегают определенные опасности, удручающе заметные в среде современных метафизиков. Чтобы разобраться в этих опасностях, необходимо кратко рассмотреть некоторые аспекты субъективной жизни человека — так сказать, его психическую анатомию и физиологию. Если бы человек состоял только из духа и тела, наитивизм[1] не был бы связан никакими затруднениями, но, к несчастью для среднего мистика, в отношения между сознанием и формой вмешивается масса психических импульсов и сил. Психическая организация составляет ту силу, которая стоит за нашими сенсорными и эмоциональными рефлексами, и в практике мистицизма эти психические поправки часто запутывают результаты озарения. Человек, уверовавший, что он только что получил прямое послание из Беспредельности, возможно, улавливает лишь ответную реакцию, обусловленную каким-нибудь психологическим комплексом или заторможенностью, присутствующими в его подсознании или субъективной личности. Пока человеческая душа остается клубком инстинктов, влечений, антипатий и привязанностей, как это бывает обычно, только мудрец способен выделить и распознать истинное озарение.

Из этого явствует, что озарение не заменяет философскую дисциплину. Только после того как человек вполне упорядочил свою жизнь в целом с помощью самоконтроля и рационалистического объяснения всех своих восприятий, он действительно будет способен оценивать положительные и отрицательные стороны так называемых вспышек озарения и откровений.

Для практических целей основные опасности, исходящие от наитивизма и различных систем метафизического «абсолютизма», можно сгруппировать под тремя рубриками:

Обычному человеку, даже после многолетних занятий метафизикой, почти невозможно провести точную границу между озарением и актом воображения. То, что на первый взгляд кажется содержанием истины, со временем может оказаться всего лишь содержанием вещей, составляющих предмет желаний.

Невозможность с уверенностью установить действительный источник и существо предполагаемого озарения очень часто делает изучающего метафизику жертвой в высшей степени фантастического вздора, поставляемого его собственным подсознанием.

Так как попытки развить способности к озарению обычно носят бессистемный и ненаучный характер и сильно отдают философией самоотрицания, то они часто приводят к медиумизму и даже одержимости навязчивой идеей. В таких условиях источником мнимого озарения может стать завладевшая умом или захватившая всего человека сущность, совершенно неправомочная контролировать дела серьезного искателя истины.

Выходит, что в то время как истинное «я», несомненно, является идеальным учителем и источником всяческого вечного блага, путь к нему настолько изобилует ловушками, заблуждениями и иллюзиями, что новичок не сможет благополучно преодолеть этот путь, пока благородное побуждение не будет подкреплено достаточными знаниями и изрядной долей проницательности.

В основе наших рассуждений по этому поводу лежит богатейший опыт. Не проходит и недели без того, чтобы какой-нибудь искренний, но пребывающий во мраке невежества человек не приносил нам рассказ о «космическом откровении». Большинство этих людей распрощались с какой-нибудь ортодоксальной верой и терпят кораблекрушение в море идей. Эти бедолаги приходят со своими видениями, интуитивными знаниями и психическими переживаниями к нам за подтверждением. Указывая на абсурдность того, что явно абсурдно, мы, само собой разумеется, вызываем неудовольствие этих людей, которые считают, что у нас нет никакого права подвергать сомнению достоверность того, что является для них настоящим «внутренним опытом».

Бесполезно объяснять, что «внутреннее» — весьма широкое понятие, охватывающее не только духовный аспект человека, но также и его психическую организацию в целом и, если уж быть совершенно точным, то и его желудок и печень.

[1] учение о мистико-религиозном характере познания; истина раскрывается не рационально-логическим путем, а внезапно, без подготовки, путем мгновенного озарения или вдохновения при помощи одного только наития или же при помощи мысли, подсказанной человеку свыше, в виде божественного откровения, внушения.