– Как только я смогу оставить Руперта и Дэвида.
Он отмахнулся.
– Ну, надо поторопиться. Мне чертовски нужны деньги.
– Я уже сказала, как только смогу. – Я прекрасно понимала, несмотря на спокойный тон, что он пытается давить на меня, и меня это раздражало. – И вы можете быть уверены, что получите свою долю.
Его презрительный взгляд скользнул в мою сторону.
– Кстати, вы можете сказать, какова она может быть?
– Как я могу сказать, если еще не знаю, сколько получу за рис и хлопок?
Он секунду помолчал, затем протянул:
– Ну, я думаю, достаточно.
– А какую сумму вы считаете достаточной? – саркастически спросила я.
– Мне вряд ли будет достаточно какой-то жалкой суммы. У меня есть определенные обязательства…
– Но вы уже заняли из денег Руперта на их уплату.
Он вновь пожал плечами, словно речь шла о чем-то незначительном, но я отлично поняла, как если бы он сказал это словами, что тех денег ему на уплату долгов не хватило. Он их, конечно, проиграл и теперь оказался в таком же положении. Интересно, заплатил ли он Хиббарду?
Но сейчас он стоял, поправляя воротничок и манжеты холеными пальцами, показывая, что собирается уходить. Но когда он с невозмутимым видом направился к двери, я остановила его.
– Подождите минуту, – сказала я. – Нам надо кое-что уладить раз и навсегда – теперь же.
Тогда он обернулся:
– Да?
– Речь пойдет о Таун.
Хотя ни один мускул не дрогнул на его лице, я почувствовала, что внутренне он напрягся; но он лишь спросил и так, словно его абсолютно не волновал этот вопрос:
– Опять Таун? Вы никак не можете отделаться от своей ревности к ней?
Я посмотрела на него с нескрываемым любопытством.
– Так значит, я ревную к Таун?
Его понимающая улыбочка умерила мое веселье.
– Вы всегда ревновали к ней.
Хотя наглость этого утверждения и разозлила меня, но какое-то нестерпимое веселье прорывалось сквозь мой гнев. Я расхохоталась; и, пока я смеялась, он неподвижно стоял, уставившись мне в глаза. Когда мой смех затих, он протянул:
– Вас это забавляет?
– Да, очень.
– А могу я узнать, что же смешного во всем этом?
– Да, – выложила я, – я скажу – и с большим удовольствием. Меня забавляет то, что вы считали меня такой дурой, которая поверит в ваши гнусные россказни о Руа – ведь вы считаете, что я ревную Таун к нему, не так ли?
– В ту ночь, когда вы увидели его на ее постели, – его улыбочка была злорадной и вызывающей, – вы были похожи на жалкую кошку…