– Но мы уже пропустили три дня, Руперт.
– Ну и что. Маум Люси сказала, что у вас с папой еще долго будет медовый месяц и что тебе будет не до уроков.
Я тут же посмотрела в сторону старухи, которая стала усиленно греметь котелками у камина с очень занятым видом. Что за чушь вбивает она мальчику в голову?
– Сегодня мы будем заниматься, как всегда. Он сгорбился на стуле и продолжал сердиться.
– Я хотел глянуть, как они работают в поле, – проворчал он.
– Посмотреть, – исправила я его. – Ну послушай, Руперт, – ты ведешь себя как ребенок. Сядь прямо и ешь.
Он поморщился при слове "ребенок", но выпрямился и стал есть, а я решила, что конфликт исчерпан. Но когда он снова заговорил, я поняла, что он еще злится. Его голос был спокойным и протяжным, а тон – вежливо-ироничным:
– Ты хорошо себя чувствуешь сегодня, Эстер?
Он так похоже передразнил отца, что мне стало смешно.
– Прекрасно, спасибо. Но почему вдруг такая забота о моем здоровье?
Он намазал маслом хлеб с изысканной аккуратностью.
– О, я просто поинтересовался. Марго говорит, что Таун колдует на тебя, как колдовала на маму, и ты, так же как мама, утонешь.
– е Fais – tu fais – il fait, – бубнил голос Руперта монотонно, как муха, что бьется о стекло, и почти без успеха. – Ну, теперь мне можно пойти?
– Еще раз повтори, и тогда можешь идти.
Он зевнул и с тоской посмотрел за окно, но с неохотой зазубрил глаголы опять. Я тоже с трудом подавляла свое нетерпение, ведь и мне поскорее хотелось отправиться туда, на поля, посмотреть, как идет работа; мне совсем не сиделось в этой классной, с этими скучными французскими глаголами.
Но неожиданно оба мы были избавлены от скуки. Дверь отворилась, и, подняв глаза от французской грамматики, я увидела на пороге Сент-Клера с письмом в руке.
– Да? – вежливо спросила я.
– Нам необходимо отправиться в Саванну сегодня же вечером, – протянул он. – Скажите, чтобы Марго собрала вещи. Мы можем пробыть там несколько дней.
– Но я не могу ехать в Саванну. А как же работы на плантации, негры.
– Ваш староста присмотрит здесь за ними – и получше вас.
– Но я не хочу ехать – мне незачем туда отправляться.
Он слегка шевельнул рукой, в которой находилось письмо.
– Оказывается, есть причина. Поверенный в делах моей первой жены просит, чтобы мы явились в его контору. И как можно скорее.
– Но что поверенному вашей первой жены нужно от меня?
Его птичьи глаза пристально смотрели на меня.
– Об этом мы узнаем завтра.
Руперт бросился к нему: "Папа, можно я поеду с вами. Пожалуйста, папа". Он схватился за полу отцовского халата; но Сент-Клер, не глядя на поднятое к нему лицо мальчика, неторопливо отодрал от себя его маленькие пальчики.
– Почему бы нам не взять его? – предупредила я отказ, который совершенно ясно должен был последовать в ответ. – Я была бы рада, если б он поехал с нами.
– Вы-то – наверняка, – понимающая улыбочка, – но у меня нет ни малейшего желания терпеть его надоедливые выходки. – Не дожидаясь дальнейших просьб, он своей томной походкой направился к залу.
Руперт стоял, стиснув кулаки, его миниатюрное личико было переполнено чувствами.