– Мне нужно время, чтобы подумать.
– Отлично. И когда пойдете вниз, скажите Марго, чтобы принесла мне на подносе завтрак.
Внизу я послала Марго на кухню за завтраком, а разыскав Руперта, отправила его в классную.
– Но папа сказал, что сегодня мне не надо заниматься, Эстер.
– Но мы все же начнем урок.
– Ух, ненавижу эти уроки.
– Ты не любишь их только потому, что должен заниматься. А если бы я запретила тебе раз и навсегда брать книги в руки, то наверняка пришлось бы ловить тебя с книжками по углам.
Я села за стол и потянулась к доске.
– Что с тобой, Эстер?
– Ничего. А почему ты спрашиваешь?
– Ты… – он подбирал слово, – какая-то чудная. Как будто выпила бренди.
– Можешь быть спокоен, бренди я не пила.
– Глаза у тебя блестят, как это бывало у мамы. И затуманились.
– Тебе все кажется. Вот смотри, – сказала я, быстро составляя для него задачки на сложение. Я понимала, что глаза мои и правда могли заблестеть и даже "затуманиться", будто я выпила бренди. В голову мне и в самом деле ударил дурман, от которого кровь приливала к лицу, и тело ощутило странную легкость, чувство, наверное, известное каждой женщине, когда ей делают выгодное предложение.
И я, не отрицаю, прекрасно сознавала те выгоды, которые могла принести мне свадьба с Сент-Клером. Только подумать, что Семь Очагов станут моим домом, что ни одна случайность не сможет меня выкинуть отсюда и снова послать маяться бездомной по свету.
Как бы я заботилась о Семи Очагах! Работала бы без устали, чтобы снова сделать их такими, какими они были когда-то. Пока Руперт складывал цифры, и стирал, и снова складывал, я представляла, какой собираю богатый урожай и как отправляю его пароходами в Саванну. Когда передо мной вдруг возникло смеющееся лицо Руа, я безжалостно выкинула его нон. Отныне он для меня не более чем любой другой деревенщина-неудачник. И я решила, что Таун немедленно уберется с моей плантации.
Глава IX
В тот день, пока я работала, мысль о том, чтобы стать хозяйкой Семи Очагов, окружала меня как аура, утешая и услаждая. Об отказе Сент-Клеру я уже и не помышляла. Приняв это предложение, я обретала, или я думала, что обретаю, в награду за все долгие годы горького одиночества, свой дом, где я еще оставалась бездомной, а вместо заурядной должности – положение, о котором и мечтать не могла. А что касается любви? Обходилась же я без любви до сих пор, обойдусь и дальше.
Той ночью я, вздрогнув, очнулась от беспокойного сна и села на кровати, прислушиваясь в темноте. Меня разбудили шаги за дверью. Вот я опять услышала их и еще скрип осторожно открываемой где-то двери.
Минуту я сидела, напряженно слушая ночные звуки. Кто это мог бродить по залу в такой час – и зачем? Потом – действие всегда отгоняет страх – я зажгла свечу и, скользнув в халат и шлепанцы, подошла к двери и открыла ее.
– Кто здесь? – строго спросила я, вглядываясь во тьму.
Тут же передо мной возникла фигура Сент-Клера, и он подошел ко мне. Я увидела, что он в ночном халате, что держится, как всегда, невозмутимо.
Он протянул:
– Мне нужна чистая ткань для перевязки. Произошел несчастный случай.
Секунду я удивленно смотрела на него, потом подошла к бельевому шкафу и достала одну из чистых старых простыней, которые Марго оставляла на тряпки. В темноте снова прозвучал его голос:
– Мне нужна горячая вода.
Я протянула ему простыню.
– Чайник висит у Маум Люси в печке – в нем всегда есть вода.
– Благодарю вас, – сказал он, направляясь к лестнице. Его голос звучал так одиноко в темноте, что я невольно спросила:
– Вам нужна помощь? Может быть, мне пойти с вами?