«О, Флэгги! — радостно простонал про себя помощник флагманского эпидемиолога. — Покровительница морской медицины!»
За полночь в каюту пастора тихо постучали. Бар-Маттай заложил страницу и открыл защелку. В узенький проем двери заглядывал усталый Рэйфлинт.
— Вы не спите? Хочу с вами посоветоваться… Прочтите.
Бар-Маттай поднес к глазам бланк шифрограммы.
Бар-Маттай дважды перечитал бумагу, пытаясь вникнуть в смысл казенных формулировок.
— Мне кажется, первый вариант человечнее…
— Я тоже так думаю.
— И потом, этот стальной склеп начинает действовать на нервы.
— С удовольствием размял бы ноги на острове. Даже если он сплошь из камня. Надеюсь, нам не возбранят ловить рыбу удочкой…
— Вы правы, камень куда теплее металла… И потом, одно только созерцание неба…
— Ну, уж на небо нам рановато. Хотите подышать звездами? Идемте на мостик.
Они выбрались наверх и вышли на рубочные рули, нависавшие над морем, как балконы. Скупо мерцали ризы созвездий. Бурлила захлестывавшая на корпус вода.
— Видите, альфа Малой Медведицы. Полярная звезда. Полярис. Через нее проходит земная ось. К ней же привязана и залповая точка «Архелона». Если хотите, это погребальная звезда человечества.
— От Вифлеема до Поляриса…
— Что-что?
— Я говорю, человечество прошло путь от звезды Вифлеема[7] до Поляриса…
— Звездный путь, — усмехнулся Рэйфлинт. — Сквозь тернии — к звездам…
Остров Юджин открылся в предрассветных сумерках На алом фоне заревой полосы четко выступали утесистые скалы. Глубины позволяли подойти к острову совсем близко, и вскоре все, кто стоял на мостике, увидели бараки за колючей проволокой, вышки с прожекторами…
— Прелестный санаторий, — скривился Рэйфлинт и впервые при пасторе выругался. Бар-Маттай рассматривал из-под ладони отвесные скалы.
— Рооп, играйте большой сбор, — распорядился коммодор. — Постройте экипаж на ракетной палубе!
Когда подводники неровной чередой встали вдоль крышек ракетных шахт, Рэйфлинт показал рукой на остров, который даже в лучах поднявшегося солнца оставался черным и угрюмым, и прокричал в мегафон:
— Выбирайте! Либо это, либо океан…
— Океан! — вразнобой грянули архелонцы. Ветер трепал седые волосы, жутковатой неживой бронзой отливали их лица. Яростно ругаясь, матросы сыпались в верхний рубочный люк. У нижнего обреза входной шахты они натыкались на Катарину, не рискнувшую выбраться на палубу, обходили, бесцеремонно задевая плечами.
— Эй, красотка! — окликнул ее негр-барабанщик, — А почему ты такая же рыжая, как и была? Уж не ты ли нас наградила этой «бронзовкой»?!
Катарина сжалась.
— Что-то давно ты не раздевалась перед нами, девочка?! — подступил к ней торпедист с шеей циркового борца.
— Помоги ей, Сэм! Она забыла, как расстегивается лифчик!
Сэм запустил пальцы в вырез и рванул платье так, что на Катарине остались лишь половинки всех одежд.
— Ага! Я же говорил! — возопил негр. — На ней ни одного пятнышка!
— Я ничего не знаю! — кричала девушка. — Я никогда ничем не болела!
[7] По библейскому преданию, звезда, возвестившая рождение Христа.