100 Великих мифов и легенд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Говорит Владимир стольнокиевский: «Аи же вы, мои князья и бояре! Кто из вас сослужит мне службу великую — поедет за горы Сорочинские, вызволит Забаву Путятишну?» Бояре и князья испугалися. Большие хоронятся за средних, средние — за меньших, а от меньших и вовсе ответу нет.

Тут Добрыня и говорит: «Я поеду за горы Сорочинские, вызову Змея на смертный бой, вызволю Забаву Путятишну!» Оседлал Добрыня коня, поехал за горы Сорочинские. Услыхал Змей Добрыню за пятнадцать верст, выслал ему навстречу своих змеенышей. Обвились змееныши вокруг ног Добрынина коня. Стал конь попрыгивать, стал змеенышей потоптывать. Налетел тут на Добрыню лютый Змей: «Ты зачем потоптал моих змеенышей?» Стали они биться — не на живот, а на смерть. Добрыня мечом рубит, Змей Добрыню огнем палит. Бьются они день, бьются другой, на третий — одолел Добрыня, срубил лютому Змею голову.

Пошел Добрыня к змеиной пещере, отпирал железные замки, открывал медные затворы, выпускал всех, кого Змей в плену держал царевичей и королевичей, седых стариков и малых детушек, молодушек и красных девушек, и — молодую Забаву Путятишну.

Посадил Добрыня Забаву Путятишну на своего коня, повез в стольный Киев-град.

По пути говорит Забава: «За твою великую заслугу, Добрыня, назвала бы я тебя любимым другом».

Отвечает ей Добрыня: «Ты, Забава Путятишна, княжья племянница, а я — роду не княжеского, нельзя тебе назвать меня любимым другом. Лучше мы с тобой крестами поменяемся, и будешь ты мне крестовая сестра, а я тебе — крестовый брат».

Приехали они в стольный Киев-град, и была в Киеве радость великая.

II. Добрыня и Дунай Былина

«Добрыня и Дунай» относится к числу поздних, она сложилась в XVI–XVII веках.

Исследователи былин Ю.И. Смирнов и В.Г. Смолицкий отмечают, что в поздних былинах намечается «отход от эпической монументальности», в этих былинах богатыри бывают подвержены человеческим слабостям, они могут оказаться в смешных ситуациях, но «от всего этого они не становятся менее любимы, а наоборот, делаются человечнее, теплее».

К числу таких былин принадлежит и былина о ссоре Добрыни с Дунаем. (Впрочем, в некоторых вариантах былины сохранен традиционно-героический образ Добрыни: он крушит шатер Дуная не спьяну, а потому, что принимает «чернобархатный» шатер за татарский.) Окончание былины известно в трех вариантах: в одном Добрыня и Дунай мирятся, посчитав, что оба они правы, в другом — что оба не правы, в третьем — отправляются на суд к князю Владимиру, и тот безоговорочно осуждает Дуная и заключает его в темницу. Записи третьего варианта чаще всего встречаются в северных областях России. Объясняется это тем, что в условиях северной природы издревле существовал обычай оставлять в рыбачьих и охотничьих избушках съестные припасы и дрова для других рыбаков и охотников, или для заблудившихся путников. «Надписи», в которых Дунай запрещал что-либо трогать в своем шатре, представлялись северянам нарушением моральных норм.

Выезжал Добрыня в чистое поле, смотрел на все четыре стороны. Там, где солнце на закат идет — растут леса дремучие, на восходе — стоит стольный Киев-град, на полуночной стороне — высятся ледяные горы, на полуденной — степь расстилается, а посреди степи стоит шатер — не из белого полотна, из черного бархата.

Поскакал Добрыня в широкую степь, сошел с коня у чернобархатного шатра. Привязал коня к дубу, а сам вошел в шатер.

Стоит в шатре стол белодубовый, кровать тесовая с пуховой периной, бочка зелена вина, а на бочке висит чарочка серебряная, позолоченная. Ни мала чарочка, ни велика — полтора ведра. А на чарочке надпись вырезана: «Кто из этой чарочки в моем шатре вина изопьет, тому живу не быть, от шатра прочь не уехати».

Говорит Добрынюшка: «Нам ли, молодцам, бояться угроз?» Наливал он чарочку до краев, поднимал одной рукой, выпивал единым духом. Первую чарочку выпил Добрыня для здоровьица, вторую — для весельица, а от третьей чарочки — разбуянился.

Распинал Добрыня бочку зелена вина, растоптал чарочку серебряную, изорвал в клочья шатер чернобархатный. Оставил только тесовую кровать, лег на нее — и уснул.

Подъезжает тут к шатру его хозяин — богатырь Дунай Иванович. Говорит Дунай: «Кажись, не было ни ветру, ни бури, а все мое шатерышко развоевано!» Подъехал он поближе — увидел у дуба Добрынина коня, а на своей кровати — самого Добрыню.

Закипела во Дунае горячая кровь, расходились плечи молодецкие. Вынул он из ножен острую саблю, хотел Добрыне голову снести, да призадумался: «Сонному голову срубить — все равно, что мертвому! То не честь будет богатырская, не хвала будет молодецкая!» Стал Дунай Добрыню будить, закричал Дунай зычным голосом: «Ты вставай, поднимайся, невежа, пьяница!» Пробудился Добрыня с великого похмелья. Говорит ему Дунай: «Ты зачем разорвал мой бархатный шатер, распинал бочку зелена вина, растоптал чарочку серебряную?» Добрыня ему в ответ: «А ты зачем пишешь надписи со угрозами?» Схватились молодцы врукопашную. Сутки дерутся, и другие, и третьи. По колена в землю утоптались, а ни один другого не одолеет.

Проезжал невдалеке Илья Муромец. Чует — земля потряхивается. Говорит Илья: «Борются где-то удалые добрые молодцы. Надобно поехать да посмотреть, если русский с русским — так разнять, если татарин с татарином — так прогнать, а если русский с татарином — так помочь».

Поворотил Илья Муромец коня и поскакал туда, где боролись Дунай с Добрыней.

Говорит им Илья Муромец: «Бог вам на помощь, удалы добры молодцы! Вы о чем деретесь, о чем боретесь? Или на широкой земле вам нынче стало тесно? Или под высоким небом вам стало низко?» Добрые молодцы Илью не слушают, пуще прежнего дерутся-борются.

Сошел тогда Илья со своего коня, схватил обоих в охапочку. Приутихли молодцы, рассказали Илье, отчего началась меж ними драка.

Говорит Илья: «Оба вы, молодцы, не правы! Не надо было тебе, Добрынюшка, пинать бочку зелена вина, топтать чарочку серебряную, рвать шатер черно-бархатный. А тебе, Дунаюшко, не надо было писать надписи с угрозою».

Тут Добрыня с Дунаем и помирилися.

III. Добрыня и Маринка

Образ «чародейницы», колдуньи Маринки, возможно, восходит к образу славянской богини смерти и злых чар Марены. Так что победа Добрыни над Маринкой означает не разрешение личного конфликта, а уничтожение воплощенного зла. В некоторых вариантах былины киевляне благодарят Добрыню зато, что он «очистил» город от Маринки.

В более поздние времена былинная Маринка стала ассоциироваться с исторической Мариной Мнишек, женой Лжедмитрия I, самозванца, занявшего в 1605 году русский престол. После того как он был убит, Марина Мнишек вышла замуж за Лжедмитрия II, выдававшего себя за спасшегося Лжедмитрия I. Второй самозванец также был убит, его войско разгромлено, а Марина Мнишек умерла в заточении. Но народная молва приписывала ей, «Маринке безбожнице», способность к колдовству и утверждала, что она бежала из заточения, обернувшись сорокой.

В былине о Добрыне и Маринке много поэтических описаний, близких к народным песням, колоритных бытовых подробностей. В.Г. Белинский назвал эту былину «одной из интереснейших поэм».

Гулял раз Добрыня по городу Киеву, завернул в малый переулочек, где жила злодейка Маринка Игнатьевна — чародейница, ненавистница.

Терем у Маринки хорош, высок, разными красками расписанный, скатным жемчугом изукрашенный. На окошке сидят два сизых голубя, смотрят вниз, над Добрыней насмехаются. Вскинул Добрыня свой тугой лук — запела шелковая тетива, просвистела каленая стрела, да оступился Добрыня на правую ногу, не попал в сизых голубей, а попал в косящатое окно. Проломила стрела стекольчатую окончину, улетела в Маринкин терем, разбила ее зеркало хрустальное.