войну переждать можно.
- Я мышей боюсь, - стыдливо потупилась Инка.
- Просто не знаю, что тебе сказать на это.
Девушки аккуратно спустились по крутым рассохшимся ступеням и устроились на диване в гостиной, собираясь продолжить разговор. Инка уже немного очухалась после сна и продолжительного пьянства, и Симке хотелось побыстрее расспросить подругу о том, что же с ней случилось, и узнать подробности. У Инки же в душе играла музыка, она ничего не хотела вспоминать и просто была жутко рада неожиданному приезду подруги.
- Вообще-то я с удовольствием поела бы чего-нибудь горяченького, заявила Инка, - супа, например, или жареной картошечки.
Внезапно воскресшая для своей героической подруги-следователя, она только было начала разглагольствовать, как перехватила восхитительно приторный Симкин взгляд, который явно не обещал никаких благотворительных жестов. С ходу оценив ситуацию, Инка продолжила миролюбивым тоном:
- Давай устроим домашний обед. Я сама займусь столом, ты только
мне продукты из погреба достань.
- Считай, что ты меня уговорила, - откидывая половичок, закрывающий крышку погреба, сказала Симка.
Спустившись вниз, она стала доставать гладкую крупную картошку, крутобокую свеклу, крепкую ядреную морковь, банки со всяческими соленьями. Выкладывая все эти яства перед Инкой, готовой исполнить танец голодных дикарей, Симка недовольно ворчала:
- Предупреждаю, ничего чистить и резать я не буду. Я тут и так
вся в грязи вывозилась.
Поднявшись из погреба, Симка уселась на диван и стала наблюдать, как
Соколовская, еще в школе известная своими кулинарными талантами, быстро
почти яростно - чистит, моет, режет и трет, не переставая, соперничая
в скорости с кухонным комбайном. Немного подумав и решив, что не совсем
честно с ее стороны пользоваться ситуацией, Симка обратилась к подруге
с предложением:
- Могу потом посуду помыть, чтобы ты не перетрудилась.
С Инкиной стороны предложение было встречено с необыкновенным энтузиазмом. Это очень обрадовало Симку. Накинув свой старый полушубок и перехватив удивленный Инкин взгляд, она заявила не терпящим возражений тоном:
- Я сейчас уйду ненадолго. Вернусь через полчаса, только ты, пожалуйста, не сбеги из дома за это время. Надеюсь, запирать тебя не придется?
Инка послушно кивнула и, когда Симка была уже в дверях, жалостливо попросила:
- Сим, не задерживайся, пожалуйста, ладно, а то я здесь от страха чокнусь.
- Не переживай, - подбодрила ее Симка, - вернусь быстро и с подарком.
Выйдя на улицу, Симка поплотнее запахнула шубейку и, увязая в снегу по колено, побрела по направлению к дому, где жил дед Колька.
Натюрморт получился необыкновенно живописным.
На старой, засиженной мухами клеенке, в центре стола - в качестве обещанного подарка - стояла запотевшая бутылка водки "Столичная", в которой плавали корни хрена. Рядом тускло отсвечивал внушительный ломоть холодца, который дед Колька присовокупил к бутылке самогонки. Натюрморт дополняла кастрюля с супом, сваренным из сухих подберезовиков. Он удался Инке на славу, казалось, что за это короткое время его ароматом успели пропитаться даже стены. В художественном беспорядке по столу были расставлены тарелки с яркими соленьями и всякими нарядными салатами, а на табуретке в чугунке дымилась обжигающая картошка.
Чередуя горячее с холодным, девушки маленькими порциями пили дедову "хреновку". Причем процесс происходил в глубоком молчании и сопровождался только стуком вилок и смачным жеванием.
Наевшись, что называется, до отвала и ополовинив бутылку, Симка поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник, а Инка, откинувшись на спинку дивана, закурила. Они еще некоторое время помолчали, потом Симка негромко произнесла:
- Я плохо представляю, что ты сейчас чувствуешь, но тебе нужно рассказать мне все. Думаю, это не очень приятно, но лучше не тяни.