я сразу же звоню в больницу, - она выразительно показала глазами
на телефон. - Повтори!
- Истерик не будет, я молчу, - хлопая длинными ресницами,
медленно повторила Алена.
У нее был такой растерянный вид, что Симе стало жаль ее. Чтобы скрыть это, она наклонилась к ногам Алены и потрогала их - ноги были совершенно ледяные.
- Раздевайся, - приказала Сима.
- Догола? - удивленно спросила Алена.
"Она точно не в себе", - подумала Сима.
- Нет, только до трусов.
Сима надела на Алену свой школьный спортивный костюм, напялив на него для верности летный комбинезон деда, в котором можно было смело лететь на Северный полюс. Поставив ее замерзшие ступни в тазик с горячей водой, она принесла ей большую кружку чая с малиной и несколько огромных бутербродов с ветчиной и сыром. Положила на стол открытую пачку сигарет и села напротив, молча наблюдая за гостьей.
Девушка медленно пила горячий чай, сначала не притрагиваясь к еде, но потом осторожно взяла с тарелки первый бутерброд... Когда она доедала четвертый, Сима решила, что пора налаживать отношения.
- У меня есть борщ со свининой, может, разогреть?
- Если только немножко, - охотно согласилась Алена.
"Господи, ее там что, не кормили, что ли?" - подумала Сима, подливая из чайника в тазик горячую воду.
- Ой, горячо же, осторожно! - испуганно вскрикнула Алена.
- Извини, не рассчитала, - пробормотала Сима, подумав:
"Смотри-ка, оживает потихоньку".
Когда были съедены бутерброды, борщ, остатки картошки и половина курицы,
Сима, с улыбкой глядя на оттаявшую Алену, подумала, что, наверное, сказки писали неплохие психологи: там всегда сначала за стол посадят, а уж потом...
"Неспроста девчонка прибежала ночью к следователю, чтобы давать показания. Может быть, она, конечно, и душевнобольная, но послушать мне бы ее очень хотелось", - думала Сима, поглядывая на Алену.
- Спасибо большое, я в больнице почти ничего не ела, а тут все так вкусно! - извиняющимся голосом сказала Алена. - А вы это все сами готовили?
- Конечно, - мгновенно соврала Сима, не зная, стоит ли сейчас - даже случайно - упоминать о своей матери, из больницы которой Алена только что сбежала. - Кофе будешь?
- Да, конечно, спасибо. Можно я закурю? - робко
спросила она.
Сима только кивнула головой, видя, что "клиент созрел", и боялась спугнуть момент, когда человек начинает рассказывать о себе, не останавливаясь. Если удается поймать это состояние, можно, не задав ни одного вопроса, узнать о человеке все.
Алена с удовольствием сделала первую затяжку и, задумчиво выпустив струю дыма, сказала:
- Знаете, Серафима Григорьевна, а я совсем не умею готовить.
"Я тоже", - чуть было не брякнула Симка.
- И мама у меня никогда не готовила, только няня, а потом, когда
я стала старше, - отец. Мне было двенадцать лет, когда мои родители развелись. Мама не захотела забрать меня к себе, сказала, что я большая девочка и должна все понимать, что потом я буду благодарить ее за это. Алена задумчиво смотрела своими прозрачными ореховыми глазами прямо сквозь Симу и чуть улыбалась. - Я никогда ее не любила.