Пес, который говорил правду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Элейн не любила домашний сыр. Она его не покупала, пока… не завела собаку. Кими только что сообщила мне, что Элейн Уолш заказывала домашний сыр для нее! Прямо как в моем рассказе: Элейн теперь общалась со мной в образе своей собаки!

— Кевин? Это Холли. Слушай! Элейн не собирались убивать. — Я снова звонила ему в управление. — Она погибла случайно. Я знаю, ты, непонятно почему, считаешь, что я помешана на собаках, но послушай! Домашний сыр был для Кими! Элейн не покупала домашний сыр, пока у нее не появилась Кими.

— Я знаю, — спокойно ответил Кевин.

— Элейн терпеть не могла домашнего сыра. А Кими, едва увидит коробочку, сразу понимает, что это для нее. Яд предназначался не для Элейн, а для Кими. Ее первая хозяйка умерла от синеквана, вторая — тоже, а третья — это я, между прочим.

— Не ешь ничего. Не ешь ничего, что ты уже купила. Ты обедаешь с кем-нибудь?

— Нет. Стив в клинике до восьми часов.

— Пообедаем где-нибудь вместе. Ничего не ешьте, пока я не приеду.

Подите объясните это маламуту! Джим только что отдал мне домашний сыр, и я была уверена, что он вполне доброкачественный. Скажем так: почти уверена. Я была бы совершенно уверена, если бы Джим не был поставщиком Элейн. Неужели Джим? Не может быть.

Я выкинула сыр в мусорное ведро, вымыла ванночку, бросила ее туда же и вынесла мусор на улицу, к бачкам, куда Кими не могла добраться. Так чем же накормить собаку? В кухонном шкафу я отыскала то, что осталось от сорокафунтового пакета «Еканубы» — «лучшего в мире корма для собак с тридцатипроцентным содержанием протеинов». Более четырехсот крупных фирм-производителей в США и сотни мелких компаний выпускают Бог знает сколько сортов и разновидностей корма для собак. При всем моем уважении к Фейс Барлоу я не поручусь, что «Екануба» лучше АНФ или пары других первоклассных кормов, но что он лучше всех остальных — в этом я уверена. Фейс считает, что он особенно полезен для шерсти. Я довольно дорого заплатила за этот корм и не стала бы выбрасывать двадцать фунтов просто так. Кто мог зайти ко мне на кухню с тех пор, как я привела Кими? Был ли тут без меня кто-нибудь незнакомый? Мастер, который чинил плиту. Так, кто еще? Я не могла припомнить. Пока Рауди и Кими рычали друг на друга, я вынесла распечатанный пакет в мусорный бак с плотно закрывающейся крышкой. Я удостоверилась в том, что крышка действительно плотно закрывается. Я вовсе не желала погубить чью-нибудь собаку, спасая своих.

Затем я надела на собак ошейники-парфорсы, взяла их на поводки, пошла с ними в магазин Сейджа, что на углу Конкорд и Харон, и купила небольшой пакетик корма «Пурина». По дороге домой у собак чуть не вышло драки из-за огрызка яблока на тротуаре, но, слава Богу, обошлось без кровопролития, и мне удалось оттащить обоих от злосчастного огрызка. Конечно, я понимала, что никто не стал бы специально начинять его ядом и подбрасывать моим лайкам. Точнее, подбрасывать именно Кими. Да, я это знала. И все-таки не дала им съесть этот огрызок.

Глава 6

— Давай сразу договоримся, — сказал Кевин. — Это всего лишь твои предположения.

Мой любимый ресторан в Кембридже — на Пендел-сквер. Это заведение под названием «Дневной улов»: кальмары, креветки, мидии под чесночным соусом или в оливковом масле. Кевин был там лишь однажды, и его угораздило увидеть, как какой-то посетитель ест черные макароны (может, это было блюдо под соусом из чернил осьминога?). Кевин решил, что «Дневной улов» — место, где выпендриваются яппи, и отказался туда ходить. Сегодня он настоял на очень дорогой пиццерии, и вот мы платим шестнадцать долларов за пиццу, состоящую из одной корки!

— Я понимаю, — говорила я, сражаясь с пиццей, — не дура! Есть два варианта. Вариант первый: этот тип не знал Элейн или знал ее плохо. Он думал: она ест то, что покупает. Он понятия не имел, что она не любит домашний сыр.

— Прекрасная пицца! — заметил Кевин.

— Очень нежная, — подтвердила я. — И корочка ничего себе. Во всяком случае, он не знал, что сыр предназначался для Кими. Вариант второй: убийца был знаком с Элейн. И ее отношение к домашнему сыру, и то, что она кормит им свою собаку, было ему известно. Тогда получается, что он хотел убить именно Кими. Ты уже говорил с Джимом? С разносчиком молока?

— Да. Он утверждает, что не знал о собаке.

— Знал, — сказала я. — Нельзя было не знать. Элейн не выгуливала Кими, потому что та слишком сильно тянула. Поэтому Элейн выводила Кими не дальше цветочной клумбы перед домом. Редко-редко она проходила с ней по улице полквартала. Стоит только взглянуть на эту цветочную клумбу, чтобы понять, что в доме есть собака.

— Может, этот парень не такой сообразительный.

— Какая тут сообразительность! Это крупная собака. Следы ее жизнедеятельности тоже не маленькие. Всякий дурак поймет, что это не кошачьи… не к столу будь сказано! Ладно, поговорим о чем-нибудь другом.

— Итак, предположим, он знал, что у Элейн есть собака, — сказал Кевин. — А может, он думал, что это соседская? То есть не предполагал, что сыр — для нее. А с Элейн он был знаком шапочно: видел ее, она с ним расплачивалась, заказывала что-то. Вот и все. Она вообще была необщительная, так он говорит.

— У нее было к нему сложное отношение, — сказала я. — Рита мне говорила. Во всяком случае, если синекван предназначался для Элейн, то убийцей был кто-то чужой или, по крайней мере, не близкий знакомый. А если снотворное предназначалось для Кими, то убийца хорошо знал Элейн, был в курсе, что сама она не ест домашний сыр, а кормит им собаку. Какая все-таки гадость эта пицца! Сплошная корка!

— Ты уже съела свою половину, — заметил Кевин.

— Так что обнаружили у нее в желудке?

— Синекван. Домашний сыр. Лапшу. Томатный соус. Какое-то мясо. Сосиски. Красное вино.

— Наверно, лазанья! — догадалась я. — Она предпочитала ее всем остальным блюдам.

— Никогда бы не догадался, — признался Кевин, — если бы она не оставила на столе поваренную книгу.

— О! Так она оставила?

— Да.

— И это действительно была лазанья?