– Колин, – ласково прошептала женщина, погружаясь в дремоту.
Валери продолжала звать Колина уже где-то в забытьи и про себя, когда муж открыл дверь квартиры, поставил чемодан в прихожей и окликнул ее:
– Валери, я дома.
Наконец в поисках жены Томми заглянул в ванную и несколько раздраженно проговорил:
– Я сказал, что уже дома.
Валери была просто очаровательна. От воды поднимался легкий пар. Она элегантно повернула головку в сторону мужа, демонстрируя божественную шею. Перед ним предстала сама женственность с несколько затуманенным взором и жемчужными блестками пены на коже.
– Как все прошло в Бостоне, дорогой? – безмятежно поинтересовалась Валери.
8
Они собрались в Золотом зале, названном так по цвету стен и обивке кресел, отделанных золотистой кожей. Пять высоких кресел полукольцом окружали белый круглый стол в центре зала. Обычно здесь стояли десять кресел, поскольку каждого начальника штаба того или иного вида вооруженных сил сопровождал, как правило, его ближайший помощник.
Однако нынешнее заседание комитета начальников штабов было необычным во всех отношениях. Исключение составлял лишь установленный в Пентагоне протокол относительно очередности появления в зале представителей различных видов вооруженных сил. Другие формальности на этот раз не соблюдались.
Первым в зал вошел генерал Пучер и сел на место председателя. Когда он устроился в кресле, места за столом заняли и остальные присутствующие: Келлер, военно-воздушные силы; Гриссл, сухопутные войска; Джарк, военно-морские силы; Торн, корпус морской пехоты.
Пучер ждал, он хотел начать заседание в точно назначенное время, подчеркнув тем самым важность их встречи. До начала заседания оставалось больше двух минут. Пучер снял часы и положил их рядом. Стол был абсолютно пуст, и большие часы служили прекрасным украшением этой безупречно белой поверхности.
– Не хватает пепельниц, – заметил адмирал Джарк.
Пучер ногой нажал на специальный звонок, спрятанный под ковром. В ответ в зале прозвучал глухой сигнал. Тогда Пучер дважды нажал на кнопку под ковром.
Единственная в зале дверь распахнулась, на пороге появился офицер охраны, отдал честь и замер, ожидая распоряжений.
Пучер произнес одно слово:
– Пепельницы.
Офицер подошел к вмонтированному в стену шкафу, достал пять больших бронзовых пепельниц, на каждой из которых была выгравирована эмблема, соответствующая тому или иному виду вооруженных сил, и подошел к столу. Офицер нужным образом расставил пепельницы, отдал честь и, чеканя шаг, направился к выходу, повернулся, снова отдал честь, открыл дверь и затем плотно закрыл ее за собой.
– Связь отключена, господа, – проговорил генерал. – Записи делать не разрешается. Извините меня, однако прошу вас, как офицеров и джентльменов, дать слово, что вы не записываете наше заседание на магнитофон. Итак, не возражаете?
Пучер снова взглянул на часы, наклонился и достал из стоявшего рядом портфеля конверт. Вскрыв конверт, генерал извлек оттуда листок бумаги и положил его перед собой на стол. Затем Пучер вынул из кармана очки, аккуратно надел их, посмотрел на часы и начал заседание:
– Этот документ был доставлен посыльным мне домой сегодня примерно в пятнадцать часов тридцать минут. Документ подписан «Бывший товарищ по оружию». Письмо начинается без приветствия. Далее цитирую:
Генерал Пучер опустил письмо на стол и расправил его рукой. Затем, сжав кулаки, сказал:
– Итак, господа?
Первым прореагировал адмирал Джарк:
– Господи помилуй!
На столе, как и раньше, стояли только огромные бронзовые пепельницы, в которых дымились сигареты и трубки. Пепельница адмирала Джарка была полна окурков. Высокие кресла из золотистой кожи давно сдвинуты со своих мест.
– Мы заседаем уже около часа, – подытожил разговор генерал Пучер. – Полагаю, мы все согласимся с тем, что обсуждение было исчерпывающим. Попрошу вас вносить предложения. Поскольку данное дело касается всех, мне кажется уместным, чтобы каждый высказался и внес свое предложение. Командующий Торн?
– РУМО здесь ни при чем. Ундервуд не стал бы использовать РУМО. Он, конечно, мог прибегнуть к посредникам с какой-то определенной целью, однако я знаю Артура и потому полагаю, что генерал Ундервуд наверняка держал весь ход операции под своим контролем. У него достаточно опыта, чтобы не допустить межведомственного соперничества.
– Благодарю вас, – сказал Пучер. – Теперь послушаем генерала Келлера.
– Мне не все еще ясно, господа, должен вам признаться. Пока лишь хотел бы отметить, что мы давно решили исключить РУМО из данной операции, чтобы использовать позднее для реализации более серьезных и амбициозных планов. Артур был в курсе задуманного равно, как и все присутствующие за столом. Артур поддерживал все наши аргументы. Припоминаю даже, что он выступал их активным сторонником. Нет, господа, я считаю, что с Ундервудом все в порядке. И еще я бы добавил, что РУМО здесь ни при чем. Полагаю, что все подстроено, чтобы скомпрометировать генерала Ундервуда, а также Разведуправление министерства обороны. Не стоит напрасно волноваться.