Тут Джоомарт его обрывает:
— Мы дадим тебе ногу. Хорошую, крепкую, она будет тебе служить, как своя.
Опять небылица. Кто поверит, что безногие могут ходить?
— Таков порядок в нашей стране: кто остался без ноги, получает другую. Хозяин обязан за нее уплатить.
Тохта усмехается: “Хозяин обязан!” Он не знает купца Абдуладжи. Из пресной лепешки волос не вытянешь.
— Клянусь, Тохта, у тебя будет нога, вот доктор свидетель!
Теперь Джоомарт идет в одну из палат к купцу Абдуладжи.
На просторной кровати лежит мужчина лет сорока. Длинный, сухой, без бровей и усов, с заостренной черной бородкой, он волосатыми пальцами перебирает нитку янтарных бус. Движения его медленны, на лице выражение скуки. Увидев Джоомарта, он чуть шире раскрывает глаза, и нитка янтаря замирает у него между пальцами.
Джоомарт рассказывает ему о несчастье с погонщиком и не может удержаться от упрека:
— Судьба несчастного была в ваших руках, от вас зависело не сделать его калекой.
Купец смотрит с улыбкой на непрошеного гостя, щурит глаза и играет янтарными бусами.
— От меня, говоришь, зависело? Ты слишком возносишь меня. Не я выдумал холод, и не я посылаю мороз.
Джоомарт чует насмешку и все-таки как ни в чем не бывало спокойно отвечает:
— Вы должны были его теплее одеть, дать хотя бы осла на дорогу. Верблюдов вы обеспечили кормом, а человека оставили без пищи в сыртах. Он берег ваше добро, и вы могли быть щедрее к нему.
В черных глазах мелькает гнев, пальцы стремительно перебирают янтарь.
— Кто меня заставит быть щедрым? До моих отношений с погонщиком самому богу нет дела.
— Не в нашей стране. По нашим законам хозяин обязан купить работнику ногу.
Абдуладжи смеется: защитник погонщика знает законы, пусть помнит их про себя.
— Наши законы другие. Я не обязан спасать человека, у которого плохая звезда. За чужое несчастье я и гроша не дам.
Он закрывает глаза и поворачивается спиной к Джоомарту. Им не о чем говорить, здесь не место для деловых разговоров.
Что ж, они потолкуют в другой раз. Время ничего не изменит, эти законы незыблемо вечны.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Готово! Унесите больного. Ну как, Тохта, не очень больно?
Тохта качает головой: ничуть. Его снимают с белого стола и кладут на носилки.
— Погодите минуточку… Погодите, пожалуйста!
Нога его лежит в просторном тазу, черная, залитая кровью Дайте ему еще раз взглянуть, он больше ее не увидит. Они расстаются навеки. Никогда уж ему больше на нее не ступать. Это была чудесная нога! Она ходила по льду и по снегу, по раскаленному песку, годами без обуви. На нее падали тюки, наступали верблюды. Прекрасная нога!..
— Унесите больного в палату купца…
Опомнитесь, доктор! В палату купца? Абдуладжи? Где же это видано, чтоб погонщика клали рядом с купцом?
— Милый доктор, не надо… Не носите меня туда. Не надо беспокоить купца Абдуладжи. Он именитый человек, его знает полмира. С меня достаточно сарая, я могу полежать и на улице.
Упрямые люди, его все-таки кладут в палату хозяина.