— Скучаешь по нем?
— Очень.
— Он приедет. Скоро приедет.
На этом обычно расспрос обрывался: отец и дочь говорили о разных людях.
А к концу лета Финоциаро вдруг убедился, что дочь его ожила, повеселела, но стала каждый день исчезать из дому.
И в одно солнечное утро, возвратившись из магазина с покупками, Финоциаро нашел на столе записку: “Дорогой отец, я уезжаю с Джузеппе. Не беспокойся за меня, отец. Джузеппе меня очень любит, и я его тоже”.
В этот же день старик Финоциаро отослал Олсуфьеву в Петербург все оставшиеся на его руках деньги. Без объяснения причины.
Вещи, оставленные Тересой. он продал, и денег хватило на то, чтобы купить старую шарманку.
Всего этого Кушелев-Безбородко не знал.
Часть шестая
МЕСТЬ
1
Безбородко вернулся в Париж. Общих с префектом полиции знакомых у него оказалось достаточно. Из них он остановился на русском посланнике: как-никак посредник солидный.
На официальном приеме в посольстве по случаю приезда в Париж Рейтерна — видного деятеля Министерства финансов Российской империи — посол, подведя Безбородко к префекту полиции, познакомил их и, как бы между прочим, сказал:
— Попросите, граф, господина префекта — он поможет вам находить раритеты.
Префектом парижской полиции являлся Пьер-Мари Пиетри, тот самый, который породил когда-то историю с рукописью.
— Друзьям господина посла всегда готов услужить, — любезно произнес Пиетри.
— Вы меня обяжете, господин префект.
Посол удалился, а Безбородко и Пиетри вступили в разговор. Префект оказался живым собеседником. Рассказывая новому знакомому о людях большого света, он так остроумно и зло стал описывать их пороки, что Безбородко почувствовал себя так, как может себя почувствовать человек возле клетки хищника.
Из посольства они вышли вместе. Первой подали карету префекта. Он уже поставил на ступеньку ногу и тут, вспомнив, спросил:
— Какие же раритеты интересуют вас?
— Всякие, господин префект, лишь бы были настоящие.
— В таком случае, приглашаю вас к себе в префектуру завтра в двенадцать.
Карета отъехала. Безбородко улыбнулся: его рассмешило совпадение — во все полиции приглашают на завтра в двенадцать.
В назначенное время Безбородко вошел в приемную префекта парижской полиции. К нему тут же приблизился напомаженный щеголь в широком, с узкой талией сюртуке.
— Граф Безбородко? — спросил он.
— Господин префект поручил мне сопровождать вас по антикварам и аукционам. Моя фамилия Бомель.
— А самого господина Пиетри могу я видеть?
— Увы, нет… Господин префект просил извинить его.
— Тогда, господин Бомель, если вы располагаете временем…
— Я, граф, свободен всегда: это моя профессия.