Пара остановилась и посмотрела на нее. Анна крепче прижала к себе малыша.
– Кэсси, – обнял ее Хит. Она высвободилась и шагнула в сторону.
– После всего, что мы сделали, мы просим слишком много? – Кэсси всегда полагала, что умеет держать себя в руках. Но сейчас поняла, что это не так. Она не могла справиться даже со своими ногами. Пустоту заменило одно огромное бьющееся сердце, которое потрескивало от отчаяния. – Данни…
– Они должны ехать домой, Кэсси. – Хит обхватил ее обеими руками. – Им надо забрать его домой.
Торренсы уходили. Гравий хрустел у них под ногами. И этот звук терзал Кэсси. Все царапины в сердце превратились в кровоточащие трещины. Она сгорбилась, закрыла глаза и старалась вздохнуть.
Потом хруст прекратился и снова начался, становясь все громче. Кэсси открыла глаза. Перед ней стояла Анна Торрэнс и протягивала ей Данни.
– Попрощайтесь с ним. – Слезы еще не высохли в ее глазах.
Кэсси без колебаний взяла Дании. Не плачь. Не плачь, не плачь. Ей хотелось увидеть его лицо последний раз, чтобы запомнить.
– Я люблю тебя, – прошептала она ему в ухо и исцеловала все лицо. – Будь хорошим мальчиком.
Она хотела передать его Хиту, но тот покачал головой. Хит уже был далеко.
– Спасибо, – сказала Кэсси Анне.
– Я даже не знаю, кто вы, – проговорила женщина.
– Меня зовут Кэсси. – Она положила мальчика в жадные руки Анны и сделала шаг назад, потом еще один, решив, что не сможет смотреть, как они уезжают. У нее не было ключа от дома, но она обошла его и оставалась там. Через несколько минут Кэсси услышала, что они уехали. Вскоре к ней пришел Хит.
Он только взглянул на нее, и Кэсси рассыпалась на осколки. Неожиданно для себя она издала низкий, нечеловеческий, пронзительный звук. Звук отчаяния. Потом потекли слезы, безнадежные, жаркие, бесконечные потоки. Она била кулаками ему в грудь, пока он не схватил ее за запястья и не остановил. Он сжимал ее в объятьях, не давая шелохнуться, не давая дышать. Но это неважно. Она не хотела дышать.
Это была печаль не только из-за Данни. Кэсси оплакивала свою мать и деда, свое искалеченное одинокое детство и благодарила судьбу за объятия Хита.
Он не успокаивал ее, вообще ничего не говорил, но тело его стало твердым, как сталь. Она плакала долго, но потом поток пересох и Кэсси расслабилась.
– Мне нужен носовой платок.
– Воспользуйся моей рубашкой.
Она чуть улыбнулась, но лицо еще горело. Хит поцеловал ее долго, нежно, потом крепко прижал к себе, и они смотрели на запад, на заход солнца. Теперь, когда заросли были расчищены, они могли видеть закат. Это казалось само собой разумеющимся. Их жизнь может переворачиваться с ног на голову, а солнце будет по-прежнему заходить.
И что сейчас? – думала Кэсси. Куда ей отсюда ехать? Хотела бы она знать. Где они с Хитом остановились? Она только что позволила уйти из ее жизни одному из тех, кого любила. Сможет ли она позволить уйти и другому?
Пора искать ответы на свои вопросы.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Дверь в детскую была открыта. Это первое, что увидел Хит, войдя в дом. И соска болезненно одиноко валялась посреди кофейного столика.
Хит не шелохнулся. Кэсси тоже не сдвинулась с места.
– Если хочешь, залезай в джакузи у меня в ванной комнате. Через несколько минут я приду к тебе, – наконец предложил он.
Кэсси кивнула, но выглядела побитой. Он проследил, как она поднимается по лестнице, потом обошел весь дом. Он искал и находил свидетельства пребывания здесь Данни. Его кроватка, одежда со следами молока, пышное голубое одеяло. Проклятая соска. Хит бросил все вещи в детскую и толчком закрыл дверь. Пустые бутылки из-под детского питания он выбросил. Страницу из календаря, где назначен визит к педиатру, вырвал.
Он не хотел, чтобы Кэсси видела что-нибудь из вещей Данни. Он сотрет все следы его существования. Тогда она не будет больше плакать. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так плакал.
Нет, это неправда. Мэри-Энн, когда Кайл…
Он сцепил пальцы на затылке и посмотрел на потолок. Он был глух. Холоден. Пуст. И его наказание еще не завершено.
Что еще ему предстоит пережить? Какое еще наказание его ждет? Зачем ему дали ребенка, чтобы он мог его любить, и тут же забрали? Неужели Кэсси тоже заберут?