- Нет, мама будет беспокоиться.
- Твоя мама всегда беспокоится, - сказала Катя насмешливо. - Она, говорят, сама называет себя трусихой.
- Да, она не скрывает.
- Всем известно, что когда ты ходила купаться, она привязывала к твоей ноге веревочку, сидела на берегу и держалась за эту веревочку, чтобы ты не потонула.
- Ну, это давно было, - сказала Лида.
- Она и сейчас такая же… Погоди, чуть катер подойдет к молу, немцы не будут его видеть и перестанут стрелять.
И действительно, едва катер зашел за мол, обстрел разом прекратился. В наступившей тишине снова стали слышны шелест листьев, треск кузнечиков в траве, мерный гул прибоя, и все эти звуки после грохота, свиста и воя показались особенно милыми.
- Все-таки пойду, - повторила Лида. - Я обещала маме.
- Постой. Я хотела спросить тебя… - сказала Катя. - О чем это я хотела тебя спросить?
Она сделала вид, будто забыла, о чем хотела спросить, и задумалась. Лида молча ждала.
- Да-да… Так что вам сказал раненый матрос? - спросила Катя.
«Наконец-то! Значит, рассказ о раненом матросе она все-таки запомнила».
НАДО ПЕРЕДАТЬ КОРОЛЬКОВУ
- «Передайте Королькову: когда свет горит, она в бухте», - повторила Лида.
- Замечательно! Тут вся его тайна.
Лида засмеялась.
- Почему, пока ты не поступила к нам в школу, я никаких тайн не видела, а теперь, когда я с тобой подружилась, все тайны да тайны?
- Ты не видела, потому что видеть не умеешь, а я сразу чувствую тайну, - сказала Катя. - Кто такой Корольков?
- Не знаю.
- А какой свет горит?
- Не знаю.
- А кто «она»?
- Не знаю.
- А что за бухта?
- Откуда я могу знать!
- Видишь, сколько здесь тайн, - сказала Катя.
- А ты отгадала хоть одну? - спросила Лида.
Ей уже самой стало казаться, что вдруг в этих словах и вправду есть тайны.
- Пока не отгадала, - ответила Катя откровенно. - Но знаю, с чего начать.
- С чего начать?