- Все кружится… Море кружится, и берег кружится… Кружится и кружится…
Казалось, он не совсем ясно сознавал, что происходит и где он находится.
- Отчего ж это с вами, Макар Макарыч? - робко спросил кок.
- Оттого, что я спрыгнул с горы, - ответил Макар Макарыч. - Я покатился по склону и переворачивался, переворачивался, переворачивался… И теперь все кружится…
- Зачем же вы прыгали с горы?
- А чтобы они меня не поймали.
- Вас ловили? - спросил Корольков.
- Ловили.
- Кто?
- Немцы. Они гнались за мною, а я лез все выше и выше, стараясь завести их как можно дальше. Потом прыгнул с горы и покатился, покатился, покатился… Они меня потеряли, но с тех пор все кружится…
- Но вы были в пещере? Вы видели капитан-лейтенанта?
Лицо Макара Макарыча стало угрюмым.
- Ну, это вам уже известно… - сказал он.
Все были поражены таким странным ответом.
- Что это он говорит? - спросил кок шопотом. - Откуда нам может быть известно?
- Он путается, - тихонько сказал ему Корольков. - У него кружится голова.
Макар Макарыч вдруг засунул руку за пазуху и вытащил фуражку капитан-лейтенанта.
- Вот, - сказал он, протянув ее Королькову.
Корольков сразу заметил дырочку в фуражке и понял, что она означает. Нет, никогда не придется ему рапортовать капитан-лейтенанту, что подводная лодка потоплена! Он вытянулся и обнажил голову. Макар Макарыч встал и тоже обнажил голову. Тогда и комендор и кок догадались, что произошло. Долго стояли они вчетвером с обнаженными головами под медленно светлеющим небом, думая о своем погибшем командире.
- Что же было с вами дальше? - спросил наконец Корольков.
- Они хотели взять нас живьем, но я бросил гранату… - сказал Макар Макарыч. - Да ведь вы все знаете сами…
- Опять он говорит, что мы все знаем! - воскликнул кок, пораженный.
- Вы немножко путаетесь, Макаров, - сказал Корольков. - Но это ничего… Это оттого, что у вас кружится голова.
- У меня больше не кружится голова, - возразил Макар Макарыч.
- Отчего же вы тогда думаете, что мы все знаем?
- Оттого, что она вам все рассказала.
- Кто - она?
- Девочка, которая ходила со мной.
Он, очевидно, о чем-то стал догадываться по лицу Королькова, потому что вдруг воскликнул: