- Да, просил, - сказала Катя.
- Наверно, что-нибудь о нашем капитан-лейтенанте! - воскликнул Макар Макарыч в сильнейшем волнении. - Что же он просил передать?
- Ну нет, этого я вам не скажу, - ответила Катя, прямо глядя ему в глаза. - Это тайна. Он говорил: «Передайте Королькову», и я передам только Королькову.
Макар Макарыч, видимо, растерялся. Он сначала, казалось, собирался рассердиться на Катю. Но передумал.
- Придется разбудить, - сказал он и одним прыжком перескочил на палубу катера.
Он нырнул в люк, и оттуда, из люка, донесся до девочек его голос: «Товарищ лейтенант, разрешите доложить…»
Солнце зашло, но закат пылал, как огромный костер. Все было багрово кругом - и небо, и море, и берег, и горы. Стекла круглых окошечек катера сияли, словно раскаленные угли. Лида заглянула Кате в лицо. Катины глаза, отражавшие закат, блестели торжеством.
- Сейчас я скажу Королькову, - прошептала она, - и он сразу все поймет. Я только рот открою, и ему уже все будет ясно. На войне всегда так. Секретное донесение. Для тебя это бессмысленные слова, а для него - точное указание.
Она замолчала, потому что на палубе катера появился лейтенант Корольков.
Это был еще очень молодой человек, тоненький, среднего роста. Он отпустил себе усы - вероятно, для того, чтобы казаться старше, - но белокурые усики нисколько его не старили. У него было мальчишеское лицо, загорелое, с ясными голубыми глазами.
- Где эти девочки? - спросил он Макара Макарыча, спешившего вслед за ним.
Но сразу же заметил Катю и Лиду и перескочил к ним на мол.
- Что мне просил передать Казаченко? - спросил он, кивнув им головой.
Он волновался. Макар Макарыч и Иванов, тоже взволнованные, уже стояли рядом с ним.
- «Когда свет горит, она в бухте», - сказала Катя.
- Как? Как?
- «Когда свет горит, она в бухте».
- И больше ничего?
Катя удивилась:
- Больше ничего.
Она не понимала, что ему еще надо.
- Какой свет горит? - спросил Корольков. - Кто такая «она»? В какой бухте?… Вы понимаете что-нибудь, Макаров?
- Пока нет, - ответил Макар Макарыч.
- «Когда свет горит…» - повторил Корольков. - Не понимаю… «она в бухте»…
- Тут, к сожалению, нет никакого смысла, товарищ лейтенант, - сказал Иванов.
Лида рассердилась. И зачем это Катя привела ее сюда и осрамила перед этими взрослыми людьми?
- Видишь, Катя, я тебе говорила! - сказала она. - Ведь он это в бреду. Мало ли что человек бормочет в бреду…
- Казаченко бредил, - сказал Иванов. - Это и доктор говорил.
- В бреду, конечно в бреду! - воскликнул Макар Макарыч. - А я-то решил… Прошу прощения, товарищ лейтенант, что разбудил вас!