Прокурор для Лютого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внезапно за окнами послышался шум подъезжающей машины. Захрустел под колесами гравий, автомобильный двигатель, несколько раз чихнув, замолк. Звук тяжелых, грузных шагов прибывших проникал даже сюда, за толстые стены.

Бородатый встрепенулся. Медленно подойдя к окну, осторожно выглянул наружу — перед воротами стояло несколько автомашин с полицейской символикой. За кирпичным забором маячили яйцевидные каски польского спецназа: несомненно, заводик был окружен.

— Во, бля… — выразительно пробормотал хозяин лаборатории; несомненно, это был русский.

Дальнейшие действия химика наверняка бы сделали честь любому профессионалу: достав из-под столика короткоствольный автомат Калашникова, он тут же закрыл все двери (запирались они автоматически, из лаборатории, при помощи пульта) и занял позицию у окна. Затем извлек из кармана сотовый телефон, неспешно, без паники набрал какой-то номер — абонент не отвечал.

— Во, бля… — вновь пробормотал хозяин, передергивая затвор. — Приплыли, значит…

Такую решимость химика можно было понять. В случае его поимки надеяться на снисходительность польской Фемиды не приходилось: местные законы очень суровы к изготовителям наркотиков — вряд ли бородатый, в отличие от бойцов-охранников, не мог рассчитывать на высылку в Россию.

Охрана наркозаводика — шесть человек, — вряд ли представляла для польского спецназа серьезную опасность. И, видимо, поняв это, бойцы решили не подставляться под пули: через несколько минут хозяин лаборатории с ужасом увидел, как все шестеро гуськом спускаются с крыльца с поднятыми руками.

Тем временем один из спецназовцев, взяв в руки мегафон, крикнул из укрытия по-русски, с сильным польским акцентом:

— Дом окружен, предлагаю добровольно сдаться… Сопротивление бессмысленно.

— Хер тебе бессмысленно, — хмыкнул бородатый и, вскинув автомат, толкнул стволом раму — стекло с жалобным звоном разлетелось по лаборатории, и гулкая автоматная очередь прошила вечернюю тишину…

Сопротивление и впрямь было бессмысленно: бородатый отчаянно отстреливался лишь потому, что ничего другого ему не оставалось. Хватило его ровно на шестьдесят шесть патронов — именно столько бывает в двух магазинах «Калашникова». Стрельба из окна не причинила нападавшим большого вреда: все они находились за укрытием, и лишь несколько человек получили легкие царапины.

Ну, а дальнейшие события происходили по давно отработанной схеме: сперва в окно полетели гранаты с оглушающе-ослепляюшим эффектом, а затем под автоматный треск, сквозь огонь и дым в лабораторию ворвался спецназ.

Удар — и бородатый, отлетев на насколько метров, упал на столик; задребезжало стекло, и колбы, пробирки и реостаты с небесным звоном посыпались на пол. Затем на хозяина лаборатории обрушился еще один страшный удар, затем — еще… Спустя несколько минут лицо химика представляло собой один большой багрово-синюшный кровоподтек.

— Стоп, стоп, — неожиданно послышалась команда по-русски. — Не мудохайте так, а то ваще на хер завалите… Он еще нужен.

Бойцы спецназа резко обернулись — в дверной проем в сопровождении командира вошел невысокий, очень жилистый мужчина лет двадцати семи; неправдоподобно огромный бриллиант перстня на его пальце преломлял закатный свет в тысячи блестящих искр. Удивительно, но суровый, звероподобный командир спецназа Службы Безопасности держался с вошедшим русским на редкость уважительно — чтобы не сказать подобострастно.

— Цо?.. Цо?.. — не понял один из экзекуторов, а жертва, с трудом подняв на вошедшего глаза, пробормотала что-то удивленное; видимо, он хорошо знал обладателя печатки с брюликом. Теперь во взоре завлабораторией засветилась надежда близкого спасения.

Командир, подойдя к подчиненному, сказал ему несколько слов, после этого спецназовцы, включая начальника, покинули помещение.

Ждали они недолго: спустя минут десять странный русский вышел из лаборатории, засовывая в боковой карман пиджака нечто, напоминающее дискетницу — специальный ящичек для хранения компьютерных флоппи-дисков.

Командир кинулся в помещение — бородатый лежал на полу ничком, из его рта под голову натекала тонкая струйка крови; теперь, в сумерках, она казалась совершенно черной, похожей на кофейную гущу. Химик не двигался и не дышал; мертвые глаза стеклянными пуговицами страшно таращились куда-то в сторону.

Системный блок компьютера был раскрыт — видимо, из него были изъяты какие-то части.

А непонятный русский, подойдя к командиру, произнес на редкость самоуверенно и развязно:

— Слышь, мне пан Анжей говорил, что вы меня до Варшавы подбросите… Давай, пан Войцех — у меня через шесть часов самолет в Швейцарию…

Приблизительно в то самое время, когда спецназ польской Службы Безопасности штурмовал заводик в Малкиня, на низеньком бетонном парапете рядом с популярным белостоцким супермаркетом «АВС» сидел мужчина несколько устрашающей наружности. Огромный шрам через все лицо, квадратная челюсть, тяжелый взгляд из-под бровей — наверняка все это невольно вызывало у проходивших мимо неприятные ощущения. А уж если бы польские граждане видели, какие крутые татуировки нанесены на тело этого человека, если бы знали, по каким статьям был в свое время осужден обладатель шрама, то и вовсе бы обходили его за версту.

Впрочем, Макинтош — а это был именно он, порученец вора в законе Коттона, — теперь не думал ни о прошлых судах, ни о «командировках», ни даже о пахане Коттоне, известном также как Алексей Николаевич Найденко.

«Торпеда» просто наслаждался тишиной майского вечера, теплым ветерком, темным пивом, смотрел на покосившиеся деревянные домики напротив и щурился на закатное небо. Улыбка блуждала на его лице, и от этой улыбки шрам причудливо изгибался.

Неожиданно откуда-то сбоку послышались шаги — Макинтош не придал этому никакого значения. Мало ли, кто тут может ошиваться — польские алкоголики, русские «челноки» или просто влюбленная парочка?

Шаги приближались — коттоновский порученец, лениво отставив бутылку, обернулся: к нему подошел некто незнакомый и, судя по походке, очень нетрезвый. Он что-то бормотал по-русски и, казалось, даже не замечал человека, пьющего пиво на парапете. А когда уперся в него взглядом, сразу глупо заулыбался:

— Братан, дай пивка хлебануть… Холо-о-од-ненькое небось…

Подошедший — несомненно, русский — был вдымину пьян. Рваные лохмотья в каких-то вонючих потеках, трехдневная щетина, стойкий запах немытого тела… Наверняка какой-нибудь батрак из-за Буга, работающий на стройке или в свинарнике у пана: тут таких немало.

Такому запомоенному чертиле не то чтобы глоток пива — пинка западло давать.