Неужели он весь вечер так просидел — глядя в стену?
— Ну пойди повесься тогда, — предложил я. — Чего уж теперь…
— Ты просто не представляешь себе размеров опасности…
— А ты меня не пугай. Я и так боюсь.
Он недоверчиво поглядел на меня.
— Правда?
— А то нет? — проворчал я.
Помолчали.
— До сих пор не пойму, — признался он. — Как тебе удалось тогда с ними справиться? Ведь это были Стражи, Минька! Понимаешь, они… Они — как десантники.
— Вот то-то и оно, — буркнул я. — Они — как десантники. А я — десантник. Бывший, правда… Почему Люську провожать не пошел?
Плечи его сразу опустились, взгляд потускнел — сидит, в стенку смотрит.
— Будет лучше, если мы с ней поссоримся…
— Поссоритесь?.. Ты с какого гвоздя сегодня сорвался?
— Если я вдруг исчезну… для нее это будет ударом.
— Ага… — сказал я, помаленьку приходя в себя. — Нормально… А раньше ты что же?
— Раньше она не относилась ко мне серьезно.
Вот так! А я думал, он ничего не понимает…
— Пойдешь завтра провожать! — бросил я. — И попробуй только не пойти! Провожалки обломаю, понял?
И, надо полагать, угроза моя на Гришу подействовала, потому что через пару дней подкрановый Аркашка разнес по цеху весть, что дело у Гриши с Люськой вроде бы идет к свадьбе. Да и Люська уже при встрече со мной не отворачивалась, а улыбалась. Ну и наконец поздоровалась однажды. Сама. Случилось это на улице. Как раз прошли дожди, асфальт подсыхал, листва блестела, как вымытая. Постояли, поговорили…
— А все-таки — с кем вы тогда дрались? — спросила она.
— С инопланетянами, — твердо сказал я.
Люська засмеялась.
— Ох, отлуплю я тебя когда-нибудь, Минька! — пообещала она. — Как в детстве лупила.
— Да уж лупила ты меня как в детстве! — возмутился я. — Это еще выяснить надо, кто кого лупил!
— А у качелей тогда?
— Интересное дело! — сказал я. — У качелей! Конечно! У меня тогда глаза были песком засыпаны…
Тут лицо у Люськи стало — не поймешь — то ли нежным, то ли озабоченным. Что она там увидела? Я обернулся. Полная молодая мамаша катила по просыхающему асфальту широкую детскую коляску с двумя близнецами. Прервав разговор, мы смотрели, как она обходит по краешку лужу, отразившись в ней вместе с коляской. Потом колесо чиркнуло по воде, и отражение немедленно порвалось в мелкие клочья.
— Что с Гришей, Минька? — каким-то надломленным голосом проговорила Люська.
— А что такое?
— Не знаю… — сказала она. — Аркашка говорит, он от жены сбежал. Врет, конечно… Но я же чувствую: Гриша от меня что-то скрывает. Минька! С кем вы тогда дрались?