— В камере? — уточнил я.
— В камере! — подтвердил Гриша. — Ему достаточно этой свободы!..
И такие вот разговоры — каждый день.
Привязался однажды: можно ли найти человека, если известны паспортные данные? Я ответил: можно — через горсправку. А если не знаешь, в каком он городе живет? Ну, тут уж я задумался. Не перебирать же, в самом деле, все города по очереди — так и жизни не хватит.
— А кого ты искать собрался, Гриша?
— Я?.. Никого… Я так… из любопытства…
Но больше всего меня поражало вот что — Гриша-то ведь и вправду оказался трезвенником! То есть вообще ни-ни. Ни капли.
Хотя была однажды ложная тревога. Я сидел в кухне на своей скамеечке и курил в печку, а Гриша с матерью разговаривали в большой комнате. Что-то в их беседе показалось мне странным. Мать молчала, говорил один Гриша.
— …а мальчик тем временем рос и ничего не знал, — печально излагал наш особо опасный квартирант. — Ни о том, что он заброшен сюда с другой планеты, ни о том, что за ним когда-нибудь прилетят…
И что самое удивительное — вязальные спицы в руках матери постукивали мерно, спокойно, словно речь шла о чем-то очень обыкновенном.
Я швырнул окурок в печку и направился в большую комнату.
Гриша сидел напротив матери и сматывал шерсть в клубок. Глаза — ясные, голос — ровный.
— О чем это вы тут разговариваете?
— А это мне Гришенька фантазию рассказывает, — с добрым вздохом отвечала мать. — В книжке прочел…
Вечером, дождавшись, когда Григорий ляжет спать, я снова подошел к матери.
— Слушай, мать… Я, конечно, понимаю: квартирант у нас хороший, лучше не бывает… Но скажи мне честно, мать: тебя в нем ничего не беспокоит?
Она отложила вязанье, сняла очки и долго молчала.
— Ну, странный он, конечно… — нехотя согласилась она. — Но ведь в детдоме рос — без матери, без отца…
— Детдом — ладно, — сказал я. — А вот насчет других планет — это он как? Часто?
— Да пусть его… — мягко сказала она.
ГЛАВА 6
— А что это нашего квартиранта не видать?
Швейная машинка ответила мне длинной яростной речью, мать же ограничилась тем, что оделила меня сердитым взглядом искоса.
— Не понял, — уже тревожась, сказал я. — Где Гриша?
За окнами было черным-черно. Часы на серванте показывали половину двенадцатого.
— Да не стучи ты, мать, своей машинкой! Он что, не приходил еще?
— Почему… — сухо и не сразу ответила она. — Приходил. Потом снова ушел. Да он уж третий вечер так…
— Третий вечер? — изумился я. — Гриша? Вот не знал…
— Откуда ж тебе знать! — вспылила она. — Ты сам-то в последнее время дома вечерами бываешь?
Я смущенно почесал в затылке и, прихватив сигареты, вышел из дому.