Маколи похлопал его по плечу - ладно, мол, спасибо, но не надо.
- Ты ведь будешь тут, когда приедут стригали. Если встретишь парня по прозвищу Счастливчик Риган, можешь передать: я говорил, что глаза у него больно завидущие. Да, а еще Страус Маккензи, Грин-Узелок, Мик и Тед Беннеты. Этим скажешь, я, мол, спрашивал про них и любой когда угодно может подкинуть свое полено в мой костер.
- Все сделаю, приятель.
Маколи перебросил свэг через плечо, другой рукой поднял Пострела. Его поразила ее легкость, лишь сейчас он понял, как она исхудала.
- Удачи тебе, - крикнул Крапинка вслед. - Пришли как-нибудь весточку.
- По какому адресу? - оглянулся на ходу Маколи.
- Да куда-нибудь в Австралию, подальше от обжитых мест. - Крапинка помахал рукой.
У Маколи осталось еще одно дельце в домике с кухней. Когда чернявая девушка вышла на его стук, он сунул ей в руку фунтовую банкноту. Она взглянула на него полуиспуганно, робко.
- Возьми, - сказал Маколи. - Это твоё. Теперь я ничего тебе не должен. Мы в расчете.
Больше он ни слова не сказал. Он знал, что она смотрит ему вслед, и был доволен. Доволен потому, что ничем никому не обязан, все поставлено на свое место, названо своим именем. Ни она к нему претензий не имеет, ни он сам к себе. Долг выплачен.
Прошагав милю, он опустил на землю свою ношу и остановился передохнуть. Пока он курил, его потное лицо обсыхало.
- Папа, ты любишь носить меня на руках?
- Еще бы, - насмешливо отозвался Маколи. - Обожаю. Ну, поехали.
Он не прошел и полмили, как их догнал грузовик и остановился рядом. Маколи узнал грузовичок Уигли, тот, в котором он ездил в Даббо на выставку овец.
Краснолицый шофер в кепке, с выпирающими, лошадиными зубами крикнул ему:
- Эй! Сигай сюда.
Маколи закинул свэг в кузов и сел в кабинку. Постреленка посадил между шофером и собой. Когда машина тронулась, он украдкой оглядел сидевшего за рулем работника, заметил комбинезон, грязные сапоги.
- Ты что, не собирался в Колли? - спросил он.
- На кой черт, - водитель удивленно повел головой. - Мне там делать нечего. Это Уигли велел догнать и подвезти тебя.
Маколи откинулся с чуть заметной довольной улыбкой.
Он шел по улице, освещенной закатным солнцем, как вдруг увидел впереди Люка Суини. Тот все так же сутулился, так же держал в карманах руки, приподнимая полы поджака, так же припадал на ногу, где таскал в память об Армантьере шрапнель, так же упрямо бычил голову, хотя у него это было просто признаком задумчивости.
Маколи ускорил шаг и, подойдя почти вплотную, гаркнул:
- Эй ты, мешок с костями, что потерял?
Люк Суини повернулся, решив, должно быть, что какой-то хулиган мальчишка смеха ради крикнул басом. Но едва он убедился в своей ошибке, сердитые глаза засветились изумлением. Он радостно тряс руку Маколи со всей энергией, на какую был способен.
- Провалиться мне на месте, ну и чудеса! Мы с «коровушкой» только вчера тебя вспоминали. Так давно тут не показывался, мы уж решили, ты дуба дал.
Каждый новый знакомый Люка знакомился и с Беллой еще задолго до ее появления. Люк то и дело повторял:«Она у меня этакая, понимаете?» А если кто не понимал, то, по мнению Маколи, лишь до тех пор, пока ее не видел.
Ее тело было как континент, изгиб объемистой груди напоминал очертания Большого Автралийского залива, мощный зад - горы Южной Виктории. Ноги - две скалы Эйре. Она поглощала мужа, впитывала в себя его трогательную хрупкость, жизненные соки, превращая его в измочаленное иссохшее существо с темными впадинами щек. От него остался лишь сухой, как мертвое дерево, остов. Он похож был на чахлый дичок, задавленный ее неуемной страстностью и грозным напором жизненных сил. Но он души в ней не чаял; упивался половодьем ее любви; смаковал эту любовь с гордостью, наслажденьем, озорством.
- Давно ты здесь?
- Да нет, - ответил Маколи. - Прямиком из Колли, один малый нас подвез. С комфортом прибыли, на мягких сиденьях. Как Белла?
- Коровушка-то? Стала еще толще, чем была, и по-прежнему любит меня, как сумасшедшая. Знаешь, я думаю, если я окочурюсь, она тотчас же отравится мышьяком. Не то чтоб я мечтал о смерти, но скажу откровенно, парень, нелегкое это для меня занятие - жить. - Глаза Люка смешливо блеснули. - Каждый вечер ожидаю, что к утру подохну. - Он расхохотался. - А тут еще сны. Замучили, проклятые. Чудится мне, к примеру, что я сплю на горном склоне. Что я медведь. Просыпаюсь, лезу вверх. И вдруг жуть меня охватывает, начинаю визжать. Оказывается, я не один. За спиной у меня здоровенная медведица.