Салдам повесил трубку.
Вот и прекрасненько,- сказал он, повернувшись к Абрахамсоиу.
Тот затравленно молчал.
Вот и чудненько!- продолжил бандит, наотмашь въехав хозяину магазина по лицу.
Тот с размаху ударился затылком о телефонный аппарат и с тихим стоном осел на асфальт.
Поднять его!- коротким кивком головы приказал Салдам своим подручным – те живо кинулись выполнять распоряжение хозяина.
Ну что, мой хороший, а деньги, деньги-то ты, надеюсь, принес?- почти ласковым тоном поинтересовался Салдам.
Да, мистер Салдам, вот ваши деньги, мистер Салдам,- заплетающимся от ужаса голосом пробормотал Абрахамсон и судорожным движением расстегнул пиджак,- вот ваши деньги, как вы и просили – только крупными банкнотами…
Салдам протянул руку за пачкой.
– Сколько здесь?
– Ровно восемь с половиной тысяч – как раз десять процентов недельной выручки…
– Ты что, совсем охренел, грязный ты, вонючий козлина!- взорвался бандит.- Восемь с половиной штук? Ты что, считаешь меня за мелкого мальчика, начинающего вымогателя? Да я стою теперь штуку в час!
– Но у меня больше нету,- испуганным голосом лепетал Абрахамсон,- нету у меня больше, торговля падает, люди нищают, никто не хочет покупать мои товары…
– А кто только что советовал этому итальяшке утаивать от меня часть доходов?- истерически завопил Салдам.- Кто говорил, что мне никак не узнать, сколько ты имеешь на самом деле?
– Но я имел в виду совсем другое…
– Короче!- рявкнул бандит так громко, что даже стоявшие рядом его приближенные перепугались,- короче,
Абрахамсон, с этой недели ты отдаешь мне уже не десять, а все двадцать пять процентов. А если ты такой бедный – убирайся из моего района, продавай свою лавочку и запасайся новым хохотальником, потому что они,- бандит указал на своих людей,- будут тебя очень больно бить. Понятно тебе, грязная ты козлина?…
– Эй, еще пару пива!
После напряженного трудового вечера Эдди Салдам и его ближайшие сподвижники развлекались в популярной нью-йоркской пивнухе «Синька», что недалеко от Центрального парка.
Официант принес два бокала с темным пивом.
…так вот, захожу я к этому ханыге Гранту – тому самому, что отказался платить, захожу в его вонючую лавочку, а он сразу же кинулся к себе в конторку, наверное, все штаны обосрал…, – делился впечатлениями Эрик Мартинес, подручный Салдама, молодой мулат кубинского происхождения, с необыкновенно дебильным выражением лица.- А мамаша Грант, жена хозяина, так и примерзла к прилавку. Ясно, дай ей волю, она сейчас же подымет крик – убивают, мол, грабят и так далее. Ну, стукнул я ее гирей по чайнику, чтобы не базлала на весь белый свет о своих неприятностях, но эта подлая сука так укусила меня за ладонь – до сих пор болит!- Мартинес продемонстрировал всем присутствующим пострадавшую часть тела.- Пришлось поработать над ней ломиком, которым ее муж открывает ящики – живо успокоилась, миленькая. Перемахнул я через прилавок, гляжу – а этот придурок уже телефон схватил. Я беру ломик и…
А его супругу ты потом отбарал?- перебил собеседника Даниэль Поллак, толстый бородатый негр с пивным брюхом, тоже один из ближайших помощников Сплдпми.
Мартинес обиделся: Оставь свои жлобские шуточки, Дэн. Я тут тружусь целыми днями, как пчелка, можно сказать, пострадал на
работе, а ты, черножопая скотина…
– Ладно, мужики, отставить базары!- скомандовал Салдам.- Мы устали, пришли сюда расслабиться, а вы начинаете свои разборки. Сколько можно об одном и том же
– «по чайнику», «в хохотальник»… Вы как канидские лесорубы: на лесоповале – о бабах, а с бабами о рубке леса. Мы, кажется, не на работе…
– Так я и спросил его о бабе, а он почему-то обиделся,- захохотал толстый негр,- да еще черномазым меня называет. Оскорбляет мое расовое достоинство… Сам такой же черномазый, как и я.
– Черножопый,- поправил его Мартинес.- Черномазый – это я, а ты, парень – черножопый.
– Ладно, успокойтесь, козлы вонючие,- произнес Салдам,- а не то всех повыгоняю без выходного пособия. Будете трясти нищих в подземных переходах…
– Тихо-тихо-тихо,- зашикали Мартинес и Поллак друг на друга.