свертком,- что это у меня в руках!? Да я тебя сейчас взорву к чертовой матери!
Джерри захохотал.
Ну и прекрасно! Взрывай!…
Ну и взорву.
Так взрывай же! Почему не взрываешь?…
Взорву, если не замолчишь, легавый… Хайталл удивленно посмотрел на хохочущего МакКони.
Чего это ты?- недоуменно спросил чернокожий полицейский.
Да ничего он не взорвет, этот парень просто блефует,- произнес МакКони,- ладно, давай сперва поможем выбраться из воды этому придурку Харрису, а потом займемся этим уродом…
Точно не взорвет?- не поверил Хайталл. МакКони, быстро наклонившись к своему приятелю, что-то коротко прошептал ему на ухо.
– Тогда – не взорвет,- улыбнулся негр…
– А как ты догадался, что у него в свертке – простой кирпич?- спросил у Джерри комендант Лассард.
МакКони, еще раз вспомнив ту сцену на катере, не мог удержаться от улыбки.
– Когда этот придурок Харрис заорал на все побережье:«Акула! Акула! Она меня сожрет!…», я, попробовал было выбить сверток из рук преступника,- спокойно ответил МакКони,- но тот вовремя увернулся. Однако я все-таки успел на какое-то мгновение прикоснуться к нему…
Хайталл нетерпеливо перебил своего товарища:
– И что?…
– Я понял, что там – никакая не взрывчатка, а простой кирпич. Только кирпич может быть таким шероховатым на ощупь…
– Откуда ты знаешь?… МакКони продолжал:
– До того, как стать полицейским, где я только не работал – и вышибалой в ночном баре, и ночным сторожем
в супермаркете, и водителем на стоянке автомобилей, и докером в порту… И даже некоторое время – на стройке. Там я этих кирпичей перетаскал…
– Да,- подытожил Лассард,- все хорошо, что хорошо кончается…
Отпуск во Флориде подходил к концу. До отлета в Нью-Йорк оставался один день. Полицейские, потратив часть времени на поимку бежавшего Салдама, наверстывали упущенное: Лассард преимущественно в алкогольном баре
– там, кстати, он познакомился и с грудастой девкой, той самой, которая устроила капитану Харрису ночной скандал в его номере накануне поимки преступника. Узнав, как дело обстояло в тот вечер, грудастая необычайно развеселилась и долго просила подарить ей что-нибудь на память. МакКони подарил ей полицейскую дубинку – ту самую, которую она по ошибке приняла в баре за член.
Хайталл, Ларвел и МакКони проводили время каждый сообразно интересам, запросам и темпераменту – Джерри довольно быстро растратил свой запас патентованных презервативов с усиками – в рекламе, кстати, говорилось, что такой презерватив способен довести до оргазма не только фригиднейшую из фригидных женщин, но даже и саму статую Свободы. С изваяниями Джерри еще не пробовал – во всяком случае, недостатка в отдыхающих девицах не было.
Хайталл предпочитал играть в баскетбол на открытой площадке, Ларвел почти все свободное время проводил на концертах классического джаза.
В последний день своего пребывания в Майами полицейские, собравшись в номере Лассарда, замачивали отъезд, попутно вспоминая наиболее интересные события.
А какая замечательная сцена была потом на морском вокзале,- Ларвел, вытащив из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой,- до сих пор забыть не могу, хохотать начинаю, как вспомню только: полиция, репортеры, с телевидения понаехали снимать… А в уголке скромно так – стоят санитары из психбригады, со шприцами и смирительными рубашками, встречать дорогих гостей…
Ничего не скажешь,- одобрительно произнес Лассард,- ты, Джерри, поступил очень остроумно…
– Я бы сказал – и очень осмотрительно!- добавил Хайталл,- сказав, что на прогулочный катер проникло трое ненормальных, прикидывающихся полицейскими. После того, что произошло с этими несчастными – ты не поверишь, но мне их почему-то даже немножко жалко!- после всего этого они действительно нуждались во внимании и опеке опытного психиатра.
МакКони откинулся на спинку кресла.
Тоже мне,- с усмешкой произнес он,- нашел кого жалеть… Ну, Харриса – еще куда ни шло – пострадал все-таки, а тех трусов за что? Залезли под скамейки и просидели так до самого конца, пока мы обратно в Майами не вернулись… Я потом еле их оттуда извлек…