Дидим передал статуэтку Нофри и растянулся на ложе в удобной для себя позе, бросив под локоть две подушки.
— А теперь давай с тобой потолкуем о том, что тебя беспокоит. Но прежде я помучаю тебя вопросами.
— Что бы ты хотел от меня услышать?
— Ну, например, про чужеземных орлов. Что они такое?
— Антоний и Октавиан?
— Пусть будет Октавиан, ибо об Антонии я кое-что разумею. Волчьи дети ромейских менял и ростовщиков. Однако они теперь сильны, и с этим необходимо считаться.
— Немного сыщется людей в Александрии, которые бы так здраво рассуждали, как ты, Дидим. Они не понимают, что грядут иные времена.
Дидим усмехнулся.
— Кто сегодня имеет много, завтра останется ни с чем. Италийские стервятники слишком прожорливы и питаются, как мифические чудовища, свежим человеческим мясом. Особенно там, где пахнет золотом и пшеницей. Итак, Октавиан…
Нофри отозвался сразу:
— Племянник Цезаря. Еще молод. Вероятно, ему не более двадцати двух двадцати трех лет.
— Так юн? Да, он подает большие надежды, прыщеватый людоед.
Нофри, полусидевший на ложе, вытянул ноги, подпер голову левой рукой, почесывая правое бедро.
— Наследник Гая Юлия по завещанию. Пользуется большим расположением в войсках. Особенно в бывших легионах Цезаря. Сенат его боится, народ доверяет. Неудержим в своих замыслах, вместе с тем весьма осторожен. Скрытен и целеустремлен, даже скажем так — настойчив. Нет. Упрям. Это будет точнее.
— А каков он из себя внешне?
— Невысокого роста, худ и бледен. В движениях стремителен, держит голову слегка наклоненной к левому плечу.
— Ты видел его, Нофри? Собственными глазами?
— Я несколько раз встречался с ним в Риме.
— А случалось ли тебе наблюдать, как он ест? Да-да. — Дидим пошевелил губами, будто бы жует пищу.
Нофри налил из амфоры вина в металлический стакан и пригубил.
— Какой запах! Хочешь попробовать? — И передал Дидиму стакан, наполненный до краев.
— Я расплескаю, — засмеялся Дидим, однако не обронил ни капли, донес до рта и сделал несколько глотков. — Недурно, скажу тебе. Совсем недурно.
— Я присутствовал однажды на их общей трапезе, на вилле Антония, в предместьях Рима, — сказал Нофри, плеснув в свой стакан ещё немного вина.
— Ну и каков он тебе показался?
— Неприхотлив. Ест быстро и скоро насыщается. Не то что наш Антоний, тот даже незначительную трапезу может растянуть на весь вечер.
Дидим радостно хлопнул себя по коленке, глаза его возбужденно заблестели, а губы растянулись в улыбке.
— Так я и думал. Мы имеем перед собой два типа человеческого характера, совершенно противоположных один другому.
— И как ты думаешь, кто из них возьмет верх?
— Все зависит от обстоятельств и от их бойцовских качеств. Случалось ли им играть между собой в какие-нибудь игры? Ну, допустим, в кости, в шашки…
— Этого я не видел. Но вот однажды они стравили своих петушков.