— Тара, мне надо с тобой поговорить.
— Да, папа. И я знаю, о чём ты хочешь со мной поговорить, — я решила сказать всё разом, не давая времени на вопросы, потому что я действительно знала, что он хочет мне сказать, — тебя пугают перемены, которые произошли со мной за время моего исчезновения, так ведь?
Отец кивнул.
— Да, я изменилась, но в этом нет ничего страшного. У меня появились некоторые… способности, — и они помогли спасти жизнь не только мне, но и всем вам. Я не понимаю, почему ты так напуган? И Дерек тоже смотрел на меня вчера, как на преступницу…
С каждым моим словом отец всё больше и больше хмурился. Я знала, о чём он думает, и мне даже стало от этого противно, казалось, я против его воли вижу его насквозь. Его и вправду ужасали такие резкие перемены во мне.
— Такими возможностями способны обладать лишь монстры, — осторожно сказал папа.
И в его душе я увидела стойкое предубеждение против монстров, как таковых, и всего, что с ними связано. Он панически боялся, что со мной это могло произойти… И он совершенно был прав во всех своих опасениях. Так на деле всё и обстояло.
Я просто не смогла ему сказать правду. На душе у меня выли волки, но папины глаза требовали ответа, и мне пришлось солгать. Моё признание было бы равносильно краху всех его планов, надежд, связанных со мной. Краху всего, во что он верил. Оно убило бы его.
— Всё, что я знаю о монстрах, это лишь то, что нам преподавали в школе агентов, — устало улыбнулась я, — не беспокойся, папа, всё со мной нормально. То, что произошло в пиратском трейгарте — результат моих персональных «игрушек», способных справиться с любой гравитацией.
— Милая, мы все так волновались за тебя, — папа обнял меня, но в его душе ещё оставались смутные сомнения. Но теперь он сам старался их подавить. Он предпочитал поверить мне, поверить хоть в зыбкие, но оправдания, нежели услышать что-то пострашнее.
— Мне было нелегко, но я знала, что вы меня ищете, и это придавало мне силы, — я очень старалась словно убедить саму себя, уговорить свою совесть, но получалось неважно.
— Фью хотела поговорить с тобой. Она надеется, что у тебя появилось новое музыкальное произведение… — сменил отец тему, за что я ему была безмерно благодарна.
— Да, у меня есть кое-что для неё. Я прямо сейчас порадую её, папа, если ты больше ни о чём не хочешь поговорить со мной?
— Да-да, беги, милая! — папа потрепал меня по волосам и подумал о том, как я повзрослела за всего лишь какой-то месяц.
Я отвернулась, чтоб он не видел слёз, предательски навернувшихся на мои глаза, и побежала к дому.
ГЛАВА 12
Фью также уже не спала. В рассветные часы наступал пик её творческого вдохновения, и она писала стихи, сидя у окна, выходившего в сад. Я вошла в комнату без стука и тихонько скользнула к ней. Она сидела в лёгкой задумчивости и ничего вокруг не замечала.
— Фью! — негромко позвала я, чтоб не напугать её.
Но всё-таки она немного вздрогнула и растерянно улыбнулась:
— Ой, Тара, я не услышала, как ты зашла.
— Сестричка, а у меня для тебя сюрприз! — объявила я и протянула ей листок.
— Что это? — не поняла Фью.
— Почитай и скажи своё мнение, — попросила я.
Фью пробежала глазами моё «произведение», быстро глянула на меня и ещё раз, теперь уже не торопясь, вдумчиво прочла.
— Кто это написал? — спросила она, не поднимая головы. Что-то в её тоне насторожило меня, но раньше, чем я успела сообразить, что же именно, я уже отвечала:
— Я. Понимаешь, на меня словно что-то нашло сегодня утром. Ты же знаешь, я никогда не писала стихов. И это удивило меня…
— Тара, это правда ТЫ написала? — не поверила Фью, — этого не может быть!
— Ну, да… — пожала плечами я растерянно.
— Знаешь, мне теперь только остаётся спрятать подальше все свои стихи. Они ни одной строкой не выдерживают конкуренции с этим.
— Не говори так, — покачала я головой, — ты преувеличиваешь! Хочешь сделать мне приятное?