– Не имел воспитания… у матери рос, а матушка пироги пекла.
– Учились где-нибудь?
– У дьячка.
– Исповедания какого?
– Христианин.
– У вас очень странные поступки.
– Не замечаю: всякому то кажется странно, что самому не свойственно.
Ланской подумал, что это вызывающий, дерзкий намек, и, строго взглянув на Рыжова, резко спросил:
– Не держитесь ли вы какой-нибудь секты?
– Здесь нет секты: я в собор хожу.
– Исповедуетесь?
– Богу при протопопе каюсь.
– Семья у вас есть?
– Есть жена с сыном.
– Жалованье малое получаете?
Никогда не смеявшийся Рыжов улыбнулся.
– Беру, – говорит, – в месяц десять рублей, а не знаю: как это – много или мало.
– Это не много.
– Доложите государю, что для лукавого раба это мало.
– А для верного?
– Достаточно.
– Вы, говорят, никакими статьями не пользуетесь?
Рыжов посмотрел и промолчал.
– Скажите по совести: быть ли это может так?
– А отчего же не может быть?
– Очень малые средства.
– Если иметь великое обуздание, то и с малыми средствами обойтись можно.
– Но зачем вы не проситесь на другую должность?
– А кто же эту занимать станет?
– Кто-нибудь другой.